был ведь и плебейский род, носивший то же имя, не менее влиятельный и важный
Здесь этот род был принят в число патрициев и получил от государства для клиентов – поле за Аниеном, а для себя – усыпальницу под Капитолийским холмом… Члены этого рода носили различные имена и прозвища: только имя Луций было отвергнуто с общего согласия после того, как из двух родичей, носивших это имя, один был уличен в разбое, а другой в убийстве. В числе других прозвищ приняли они и прозвище Нерон, что на сабинском языке означает “храбрый” и “сильный”
Согласно «Консульским фастам», отец и дед Гая носили имя Тиберий. Его прадедом был легендарный римский военачальник и политический деятель Аппий Клавдий Цек. Тот самый, в чьё цензорство начали строить первый в Риме акведук (Aqua Appia) и знаменитую Аппиеву дорогу (Via Appia). Было это в 312 г. до н. э. Также Аппий Клавдий прославился тем, что во время войны с царем Эпира Пирром отговорил сенаторов заключить мир с прославленным полководцем. К этому времени Цек был уже глубоким стариком, но, когда узнал о том, какие разговоры ведутся на заседании сената, приказал рабам отнести себя на носилках в курию. Сам дойти не мог, поскольку был слеп. Свою речь к «отцам отечества» он начал такими словами: «До сих пор, римляне, я никак не мог примириться с потерею зрения, но теперь, слыша ваши совещания и решения, которые обращают в ничто славу римлян, я жалею, что только слеп, а не глух» (Plut. Pyrr, 19). Аппию Клавдию удалось изменить мнение сенаторов и убедить их продолжить войну до победного конца. Именно с этого времени римляне никогда не вели переговоров с врагом, если он находился на территории Италии, с чем впоследствии и столкнулся Ганнибал.
До сих пор, римляне, я никак не мог примириться с потерею зрения, но теперь, слыша ваши совещания и решения, которые обращают в ничто славу римлян, я жалею, что только слеп, а не глух
О ранних годах жизни и начале военной карьеры Нерона нам ничего неизвестно. Согласно косвенным данным, он принимал участие во Второй Иллирийской войне (219 г. до н. э.) под командованием консула Марка Ливия, в дальнейшем получившем прозвище Салинатора. Информация о том, отличился Нерон в это время на военном поприще или нет, в источниках отсутствует, зато точно известно, что он стяжал лавры несколько иного рода. Причем сведения об этих событиях приходится собирать буквально по крупицам. Успешно завершив войну с иллирийцами, Марк Ливий и его коллега по должности Луций Эмилий Павел вернулись в Рим, где отпраздновали заслуженный триумф. Но затем грянул гром. Вот что сообщает нам Аврелий Виктор: «Ливий Салинатор в первое свое консульство отпраздновал свой триумф над иллирийцами, потом из зависти был обвинен в расхищении казны и осужден всеми трибами, кроме Мециевой» (L). Досталось и Эмилию Павлу, «который в свое время был консулом вместе с Марком Ливием и к черни относился враждебно, – когда коллега был осужден, он и сам едва уцелел» (Liv. XXII, 35). По информации Плутарха, осуждению подвергся и Павел, недаром биограф о нем напишет как о человеке, «расположением народа не пользовавшемся и запуганном обвинительным приговором, который был ему вынесен по какому-то делу» (Fab. Max. 14). И едва ли не главная роль в этом позорном судебном разбирательстве досталась Нерону.