— Тысячу раз прошу прощения, дорогой друг, — ответил испанец, ибо смуглые щеки английского принца вспыхнули гневным румянцем. — Находясь в изгнании, я чувствую себя у вас почти как дома и по временам забываю, что еще не вернулся в Кастилию. Действительно, в каждой стране свои нравы и обычаи; но я обещаю вам, Эдуард, что, когда вы окажетесь у меня в гостях, в Толедо или в Мадриде, вы не будете желать тщетно дочки какого-нибудь простолюдина, до которой вы снизойдете, бросив на нее благосклонный взгляд.

— Ваша речь, сир, — сказал принц еще холоднее, — не такая, какую я хотел бы слышать от вас. Меня не привлекают подобные амурные истории, о которых вы говорите, и я поклялся, что мое имя никогда не будут соединять с именем иной женщины, кроме моей навеки дорогой супруги.

— Вот неизменный образец истинного рыцарства! — воскликнул Педро, а король Мальорки, Иаков, напуганный суровостью их всемогущего покровителя, резко потянул за одежду своего товарища по изгнанию.

— Будьте осторожны, кузен, — прошептал он, — ради Пресвятой Девы, будьте осторожны, ведь вы рассердили его.

— Подумаешь! Не бойтесь! — отозвался испанец также вполголоса. — Если я промахнусь при одном поклоне, то уж, верно, угожу при следующем. Вот глядите! Дорогой кузен, — продолжал он, повернувшись к принцу, — ваши ратники и лучники — отличные, крепкие воины. Действительно, было бы трудно состязаться с ними.

— Они побывали в далеких странах, сир, но до сих пор не встретили себе равных в бою.

— И вероятно, не встретят. Смотрю я на них, и мне кажется — я снова сижу на своем престоле. Однако скажите мне, дорогой кузен, что мы будем делать дальше, когда прогоним этого ублюдка Генриха из королевства, которое он стащил.

— Мы будем просить короля Арагонского, чтобы он вернул престол нашему брату Иакову, королю Мальорки.

— О благородный и великодушный принц! — воскликнул монарх-коротышка.

— А когда это свершится, — сказал король Педро, косясь на молодого завоевателя, — мы объединим силы Англии, Аквитании, Испании и Мальорки. И нам будет стыд и позор, если мы не совершим какого-нибудь великого деяния, имея в своем распоряжении столь мощные военные силы.

— Вы правы, брат мой! — воскликнул принц, и глаза его заискрились от предложения дона Педро. — Мне кажется, самое угодное Пресвятой Деве, что мы могли бы сделать, — это изгнать язычников-мавров из вашей страны.

— В этом мы с вами едины, Эдуард, как эфес с лезвием. Но, клянусь святым Иаковом, мы не позволим этим маврам потешаться над нами и из-за моря. Мы должны сесть на корабли и очистить от них Африку.