— Помнишь Четвод-Холл? В военной академии в Дехрадуне?

— Конечно.

— Там была такая надпись: "Безопасность, честь и процветание вашей страны превыше всего, во все времена. На втором месте честь, процветание и комфорт солдат под вашим командованием".

— "…А ваше собственное удобство, комфорт и безопасность всегда на последнем месте, во все времена", — Арджун со смехом закончил цитату за Харди. — Конечно, помню. Это было написано на трибуне, так что каждый входящий в Четвод-Холл видел надпись.

— Эта надпись никогда тебя не смущала?

— Нет. С какой стати?

— Ну, разве ты не задумывался — что это за страна, чья безопасность, честь и процветание стоит на первом месте? Где эта страна? Дело в том, что у нас с тобой нет своей страны, так чьи же безопасность, честь и процветание должны стоять на первом месте, во все времена? И почему мы приносим присягу не стране, а королю, клянемся защищать империю?

Арджун повернулся к нему.

— Харди, что ты пытаешься сказать?

— Только это, — ответил тот. — Приятель, если моя страна и правда на первом месте, то почему меня посылают за границу? Сейчас моей стране ничто не угрожает, а если бы угрожало, мой долг — остаться здесь и защищать ее.

— Харди, — беспечно заметил Арджун, — оставшись здесь, ты карьеру не сделаешь…

— Карьера, карьера… — Харди с отвращением цокнул языком. — Приятель, ты никогда не думаешь о чем-нибудь другом?

— Харди, — Арджун бросил на него предупреждающий взгляд, напоминая о присутствии Кишана Сингха.

Харди пожал плечами и посмотрел на часы.

— Ладно, умолкаю, — сказал он, вставая и направляясь к выходу. — Мне тоже пора переодеваться. Поговорим позже.

Харди ушел, а Кишан Сингх принес Арджуну в гардеробную брюки. Встав на колени, он протянул их, держа за пояс. Арджун осторожно просунул туда ноги, чтобы не испортить отглаженные, острые как стекло складки. Поднявшись, Кишан Сингх начал кружить вокруг Арджуна, заправляя рубашку с брюки.

Кишан Сингх прошелся рукой по ягодицам Арджуна и застыл. Тот уже собирался рявкнуть денщику, чтобы поторапливался, но сдержался. Его раздражала мысль о том, что после двух лет офицерской службы он так и не привык с легкостью воспринимать вынужденную интимность армейской жизни. Это было одной из многих черт, которыми он отличался от настоящих фаюджи, прирожденных воинов вроде Харди. Однажды он наблюдал, как Харди проходит с помощью денщика через тот же процесс одевания для приема гостей: он вообще не осознавал присутствия этого человека, совсем не так, как Арджун с Кишаном Сингхом.

Внезапно Кишан Сингх заговорил, застав Арджуна врасплох.