Но не хочется заканчивать главу на грустной ноте. Как бы ни отличались «Националь» и «Метрополь» друг от друга, было у них нечто общее — не пускали туда не только без галстука, но и без пиджака. Георгий Данелия рассказывал, как в 1961 году он приехал в «Метрополь» в рубашке. Лишь помощь случайного знакомого — младшего лейтенанта Советской армии, отдавшего ему свой китель, позволила кинорежиссеру преодолеть запрет швейцара. Лейтенант был значительно выше его, потому китель доставал Данелии до колен, на ногах — кирзовые сапоги. Но его пустили. Что же до богемных персонажей — есть среди них один, ошивавшийся и в «Национале», и в «Метрополе», разговор о нем в следующей главе…

Глава девятая. Поэт Чудаков и художник Зверев — les enfant terrible московской богемы

Глава девятая.

Поэт Чудаков и художник Зверев — les enfant terrible московской богемы

Когда лист упадет с дерева,

Помяните меня, Зверева…

Тунеядец, паразит и поэт — Лечение в психушке как орден Ленина — Наш московский Бродский — Как Чудаков «клеил» девушек — Лев Прыгунов и диван с клопами — Знаменитая стена с женскими ногами — Берегите книги от Чудакова! — «В Министерстве Осенних Финансов / Черный Лебедь кричит на пруду» — Зверев: я вырос на советской помойке, спасибо ей! — Зверев и Немухин — Зверев и милиция — Патологическая брезгливость как свойство шизофреника — Рубаха наизнанку — Его учителя — «Зверь» в Сокольниках — Зверев и Румнев — Грек Георгий Костаки — Как он работал — Композитор Андрей Волконский — Экспрессионист Владимир Яковлев, слепой художник — «Зверолюб» Игорь Маркевич — Мода на Зверева — Сколько ему платили — Как рисовать пеплом и творогом — «Детуля, хочешь я тебя напишу? У тебя лицо строительницы коммунизьма» — Последняя любовь: старушка Оксана Асеева — «Я тебе кефир подарю!» — «Да кто я в этой стране? Никто! А на Западе меня гением считают!» — Свиблово-Гиблово

Две наиболее характерные фигуры советской богемы хрущевско-брежневской поры вынесены в название этой главы. Официально их как будто не было, но знали их все. Более того, после их смерти друзей у них оказалось еще больше, чем могло быть — прямо как в истории с тем ленинским бревном. И что самое интересное — если образом жизни они были очень похожи друг на друга, то характерами совершенно разнились. Да что говорить — Чудаков жил на элитном Кутузовском проспекте (почти напротив бровеносца Леонида Ильича), в чиновничьем доме 33, а Зверев вообще нигде не жил, а точнее — везде, где придется. Но без этих двоих представить московскую богему просто невозможно.