Мало кто сомневался, что Франция потерял выдающегося воина и деятеля. Король утверждал, что потерял одного из самых верных своих слуг. Супруге он писал: «Мадам, я потерял д’Артаньяна, которому в высшей степени доверял, и который годился для любой службы». Маршал д’Эстрад, который много лет служил под командованием д’Артаньяна, говорил: «Лучших французов трудно найти». После смерти д’Артаньяна претензии его семьи на дворянство и графский титул оспаривались через суд, но Луи XIV велел прекратить какие бы то ни было преследования и оставить в покое семью своего верного слуги.

Отчаянный вояка не писал воспоминаний и, судя по всему, был не слишком грамотен. Но в 1700 году во Франции вышли в свет трехтомные «Мемуары г-на д’Артаньяна». Видимо, память о нем сохранялась и публику интересовали истории, связанные с этим легендарным героем. Некоторое время мемуары считались подлинными, но потом выяснилось, что их сочинил ловкий писатель Гасьен де Куртиль де Сандра. Дюма об этом знал, но в предисловии к «Трём мушкетёрам» привел факты, якобы доказывающие реальность «мемуаров». В нашем сборнике вы найдете и то самое предисловие Дюма, и львиную долю мемуаров д’Артаньяна, в которых многое перекликается с перипетиями великого романа. Но есть и различия!

Конечно, Дюма многое добавил к событиям, о которых хотя бы намеком рассказал Куртиль: эпизод с подвесками Анны Австрийской, попытку спасти Карла I, легенду о Железной Маске и другие знаковые, эффектные сюжеты.

Первый портрет своего главного героя Дюма набросал в ироническом духе: «Представьте себе Дон-Кихота в восемнадцать лет, Дон-Кихота без доспехов, без лат и набедренников, в шерстяной куртке, синий цвет которой приобрёл оттенок, средний между рыжим и небесно-голубым». Таким восемнадцатилетний гасконец из романа отправился завоевывать Париж.

Отважный шевалье у Дюма еще и ловок, хитер, не по возрасту проницателен. И это для него всё это не менее важно, чем храбрость и умение владеть шпагой. Смелость д’Артаньяна даже в юности – не безрассудна, а расчетлива. Кстати, это истинно французский характер! И проницательные друзья на страницах романа то и дело говорили о нем: «этот гасконец необычайно сообразителен», «он умнее всех нас».

Но читатели больше всего ценили его отвагу и верность мушкетерскому товариществу. Кто из нас не мечтал о таком друге, как д’Артаньян, о его шпаге, о его попойках и романах? Даже об интригах… А главное – о боевой мужской дружбе, которую воспел Дюма. Дружбу они не разменивали ни на что. И это пришло именно от Дюма, в сведениях об историческом д’Артаньяне таких поворотов нет. Это – из романтического мироощущения начала XIX века.