О популярности д’Артаньяна и его друзей можно судить по количеству экранизаций и памятников, посвященных им. Мушкетер стал незаменимым героем на любом карнавале, на многих детских праздниках – и не только во Франции. Ну, а на родине книги о нем переиздаются ежегодно. В том числе – псевдомемуары и сиквелы. Из научно-популярных трудов наиболее яркой стала книга историка Жан-Кристиана Птифиса, посвященная подлинной жизни д’Артаньяна, небольшой отрывок из которой мы предлагаем вашему вниманию.
Александр Дюма
Исследование, основанное на изучении архивов и глубоком знании эпохи Людовика XIV, получило премию Французской академии и стало признанной классикой жанра. Историк раскрывает историческую правду в узнаваемом современном европейском стиле, без догматических оборотов. Он хорошо осознает важность литературного образа своего героя и не стремится «опровергнуть Дюма». Птифис – замечательный знаток истории и в то же время – не «пропыленный архивный сухарь». Он пишет, как будто ведет с нами захватывающий разговор, в котором полным-полно новых сведений, имен и политических поворотов. После прочтения Птифиса удивляет не то, что Дюма отступал от исторической правды. Это не секрет. Удивляет, что во многом писатель все-таки цеплялся за правду, хотя и перемешивал факты, смело перемещая их во времени и пространстве.
Шпага д’Артаньяна еще долго будет предметом мечтаний, фантазий и шуток. Мы не раз увидим любимых героев на книжных полках и киноэкранах. Нас удивят (а, может быть, и огорчат) смелые интерпретации. Ведь у каждого из нас – свой д’Артаньян. Но встреча со старым знакомым всегда интересна. Конечно, наш сборник – это не «истина в последней инстанции». Архивы и мемуары врут не менее вдохновенно, чем живые люди. Но эта противоречивая история подлинного д’Артаньяна интересна и ценна.
Предисловие к роману «Три мушкетера»
Предисловие к роману «Три мушкетера»
Примерно год тому назад, занимаясь в Королевской библиотеке разысканиями для моей истории Людовика XIV, я случайно напал на «Воспоминания г-на д’Артаньяна», напечатанные – как большинство сочинений того времени, когда авторы, стремившиеся говорить правду, не хотели отправиться затем на более или менее длительный срок в Бастилию, – в Амстердаме, у Пьера Ружа. Заглавие соблазнило меня; я унес эти мемуары домой, разумеется, с позволения хранителя библиотеки, и жадно на них набросился.