Лицо мисс Гвендолен напряглось. В глазах появилось столько презрения, что Эбенезер испугался.

— Вы думаете… — пробормотал он, — вам кажется…

Он поверил, что мисс Гвендолен читает его мысли.

— Вы хотите, чтобы я остановил Пир Карам-шаха, когда успех обеспечен.

— Поезжайте сами в Алиабад. Держите его в узде. Не спускайте с него глаз.

Мисс Гвендолен не унималась. Она не желала ничего слушать. Она — христианка и не может примириться с циничной жестокостью Пир Карам-шаха, готового ради интриг жертвовать жизнями бедных исмаилитов. Она пригрозила мистеру Эбенезеру угрызениями совести, которые не умирают, и огнем, который не угасает. Мисс Гвендолен даже вытерла кружевным платочком глаза.

И все она свела к одному:

— Лихорадочному, сумбурному характеру деятельности Пир Карам-шаха положит предел приказ, переданный из Лондона по англо-индийскому телеграфу. Это я возьму на себя. Хватит ему метаться по горам с чалмой на голове и с саблей в руке. Прошло время, когда азиатов обманывали накладной бородой и посохом дервиша. Пир Карам-шах самолично, самовольно принимает решения, нелепые, безумные, лишь бы они питали его честолюбие, решения, доставляющие тысячам людей мучения, смерть. Кто как не он применил против племен авиацию и бомбы и вздумал еще этим похваляться. А теперь нам приходится налаживать добрые отношения с разъяренными мстительными туземцами. Его замыслы безнравственны. Играет роль вождя мусульман, а сам откровенно заявляет, что гуманно обращаться с мусульманами — непростительная слабость. Он во всеуслышание объявляет: «Мы установим в Азии порядок, хороший для европейцев, но плохой для азиатов». Он отстал на столетие. Азиаты сейчас многое начали понимать. Политика Пир Карам-шаха — трухлявая доска.

И тут она высказала мысль, которую мистер Эбенезер и все его коллеги — чиновники вынашивали в душе еще робко, неуверенно, но не решались выражать вслух.

— Мы, англичане, здесь, чтобы предотвратить туземные революции. Мы здесь, чтобы позолотить миссию белого человека, чтобы облачить госпожу Колониальную империю в пристойные одежды, чтобы модернизировать азиатскую тиранию и деспотию, чтобы морально оправдать продажность, коррупцию местных властителей… И нам нужны такие деятели, которые умеют переходить реки вброд, не замочив ноги.

Так вот куда она клонит. Своими холеными, белыми руками она замыкала круг над головой Гиппа, принуждала его описать кривую в политике. У розы кроме аромата есть еще и шипы.

Мистер Эбенезер понимал, что мисс Гвендолен права. Истый сын Альбиона, он сам знал, сколько бобов в пяти штуках. Знал также, что феодалы, вожди племен, мелкие князьки отказываются теперь от междоусобиц и берутся за оружие против колониализма. Восточные владетели выряжаются в одежды борцов за интересы масс и разыгрывают из себя освободителей. Даже эмир бухарский в своих воззваниях сулит своим бывшим подданным какие-то свободы. Прямолинейные империалистические вояки, подобные Пир Карам-шаху, делаются лишь помехой. Из-за таких, как он, всюду ненавидят англичан. Когда английские войска Денсервилля покидали Иран, персы показывали им голые зады. Европейцу в пробковом шлеме нельзя появиться на кабульском базаре. Камнями зашвыряют.