— Раз Ага Хан вздумал взять нашу пансионерку с собой в Европу, он смотрит на нее серьезнее, чем на обычную прихоть. Вы же говорите, что Ага Хан связал ее имя в присутствии всех исмаилитских старейшин с Бадахшаном. Мы поддержим… Назовем ли мы ее принцессой, правительницей, царицей, невестой или женой Живого Бога… При всех условиях с ней легче иметь дело, чем с самим Ага Ханом… Капризный, вздорный и к тому же могущественный человек! Но… посмотрим. Моника же будет делать то, что мы ей прикажем… А Бадахшанское буферное государство необходимо Британии в любом случае. Это и стена, отгораживающая Индию от большевизма, это и плацдарм для похода на большевиков.

Оставалось восхищаться, с каким изяществом Гвендолен — этот Дизраэли в юбке — обошла все препятствия и пришла к финишу.

Поздно вечером, когда мистер Эбенезер уехал в город, мисс Гвендолен четким, бисерным почерком написала:

«Благодарение господу, мой шеф, мистер Гипп, принял правильные решения».

«Благодарение господу, мой шеф, мистер Гипп, принял правильные решения».

Далее подробно рассказывалась, и притом очень деловито, суть этих решений.

Скромной экономке бунгало в далеком Пешавере не полагалось направлять какие бы то ни было рапорты и донесения в ведомство, к которому относился Англо-Индийский департамент. Но мисс Гвендолен отнюдь не возбранялось посылать любимому дяде сэру Безилю очень обстоятельные письма. Дядя, естественно, интересовался не тем, что его умненькая племянница подавала к ленчу джентльменам в пешаверском бунгало, а тем, что означенные джентльмены говорили за накрытым ослепительно белой накрахмаленной скатертью столом в дружеских и деловых беседах.

Но мисс Гвендолен не написала ничего лишнего. Она не хотела чем-либо повредить неуклюжему, непроницательному мистеру Эбенезеру Гиппу, и не приписывала себе в заслугу новые планы, возникшие в ее прелестной головке. Она знала, что в их ответственном и довольно-таки консервативном ведомстве очень легко испортить свою деловую репутацию не бездействием или ошибками, а попытками проявить инициативу и сделать сверх того, что предусмотрено параграфами инструкций.

Она писала осторожно, выгораживая Эбенезера Гиппа. В планах своей личной жизни мисс Гвендолен уделяла ему кое-какое место в будущем, конечно, если в карьере его не произойдут нежелательные изменения. Она очень убедительно обрисовала в своем донесении опрометчивые поступки «небезызвестного» Пир Карам-шаха. Он далеко не идеальный офицер в местных условиях. Он слишком полагается на «всадников святого Георгия». Здесь он не знает удержу. Плохое знание языков и обычаев Северо-Западных провинций выдает его с головой.