Везли, тащили по оврингам, тропам, перевалам оружие, патроны, амуницию. Лихорадочно возводили хворостяные мосты, пробивали в скалах тропы, выравнивали подъемы на перевалы. Людей не хватало. Даже правители княжеств сами брались за черную работу и громоздили на свои спины бревна, камни, ветви. Не разгневать бы проклятых инглизов и, что греха таить, ссыпать бы в свою княжескую мошну еще несколько монет. Пир Карам-шах переворотил всю жизнь горной страны. Он был всемогущ. А всемогущий не просит, не уговаривает. Всемогущий повелевает и платит, когда ему повинуются, а когда не повинуются, тогда стреляют его ангелы мести и злодейства — гурки. Но однажды произошло невероятное. В один из дней гурки отказались стрелять. На переправе ствол одного полевого орудия выскользнул из вьюка, упал в поток, потянул за собой лошадей, носильщиков. Горцы бросились спасать товарищей и забыли про орудийный ствол. Они отказались лезть в ледяную воду. Наблюдавший с крыши каменной хижины за переправой Пир Карам-шах приказал гуркам стрелять.

Выстрелы не раздались.

Долину обступали вечные горы. Посиневшие в весенних ветрах вершины взирали с удивлением на людей. Извечно здесь, в долине, за неповиновение убивали — пристреливали. Что стоит жизнь человека по сравнению с такой ценностью, как блестящий, отполированный ствол полевого орудия, новенького, скорострельного, системы прославленной фирмы «Виккерс», стоящего много-много гиней? Жалкие туземцы принялись спасать из ледяной стремнины таких же жалких туземцев и бросили на произвол судьбы ценность, принадлежащую великой империи.

Розовощекие гурки отказались стрелять. Они вдруг сделались все на одно лицо — равнодушные, непроницаемые, упрямые. Они даже не подняли по команде Пир Карам-шаха свои винчестера и смотрели сосредоточенно на бешеную ледяную реку, в пучине которой лежал ствол полевого орудия, такого дорогого, такого нужного для войны с большевиками.

— Огонь! — приказал вождь вождей, стараясь перекричать бешеный вой горной реки.

Но гурки не стреляли. Они скалили белые зубы не то в улыбке, не то в злобе. Пир Карам-шах подбежал, прыгал по мокрым глыбам, и замахнулся на гурка со щеками гранатового цвета. Замахнулся, но бессильно опустил руку. Гранатовощекий гурк странно улыбнулся, но в глазах его проснулась угроза. Остальные гурки тоже смотрели с ненавистью на своего хозяина, жалование которого они получали. Вождь вождей озирался.

Что-то произошло. И страшное. Какой же он вождь, когда его не слушаются слуги, получающие у него жалованье? В Азии такое немыслимо. Невольно он сопоставил поведение горцев и своих гурков с появлением ее. Теперь он знал, что она — Белая Змея, таинственная, непонятная, но очень влиятельная и опасная.