— Джемшиды требуют сардара! — твердил свое Али Алескер.

— Надеюсь, русские не успели дать джемшидам пулеметы и пушки?

— Нет!

— Ну так вот. Не хотят, чтобы им на голову лилось золото, получат кое-что погромче.

Шульц держался самонадеянно. Но, видимо, что-то заставило его задуматься. Он вдруг сказал:

— А вождь джемшидов не… то есть ему не удалось жениться на арийке?

С недоумением Али Алескер поднял глаза.

— Мне говорили, — продолжал Шульц, — в Северный Иран еще в тридцать девятом направили боевой отряд патриоток-ариек, чистокровных ариек, красавиц валькирий, на предмет, так сказать… — Даже ему, жесткому, циничному, стало неудобно. Его замешательство бросилось в глаза Али Алескеру, и он саркастически протянул:

— Арийские валькирии были на редкость привлекательные. Многие из них сейчас успешно продолжают увеличивать народонаселение великого Ирана, состоят супругами наших чиновников, высших офицеров персидской армии. А те из этих дам, что похуже, составили контингенты увеселительных мест Тегерана. Но ни одна ваша арийка не захотела пасти овец в кочевьях джемшидов, бахтиар, белуджей. Да и если бы такое случилось, если бы вождь джемшидов, заполучив в жены немку, узнал бы, что она джасус — шпионка… О, ее привязали бы к одичавшему жеребцу и погнали по колючкам пустыни верст двадцать… Только и всего…

После некоторого замешательства, вызванного словами Али Алескера, Шульц потребовал вызвать штурмбаннфюрера Бай Мирзу. Но и здесь Али Алескер заупрямился.

— Эксцеленц, — сказал он любезно, — вы не пригласили господина Бай Мирзу на свой военный совет. Не сомневаюсь, у вас имелись на то причины.

— Да.

— И этой причиной было то, что, хотя он и в высоком звании — я имею в виду военный чин войск СС, — вы считаете его представителем низшей расы.

— В какой-то мере он… дикарь. Но в отношении тюрок… у нас иное мнение.

Лицо Шульца напряглось. Он остался крайне недоволен темой. И повторил приказ вызвать Бай Мирзу.

— Повинуюсь. — Али Алескер поклонился. — Наш кабинет к вашим услугам, эксцеленц. А у нас нет желания присутствовать при беседе высших с низшими.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Преступление далеко не единственное произведение искусства, выходящее из мастерской преисподней.