Шевердин Михаил Иванович Колесница Джагарнаута

Шевердин Михаил Иванович

Колесница Джагарнаута

Грозны, прожорливы старые боги. Ненасытны они в поисках жертв, отвратительны, бесчеловечны. Но еще многие одержимые поклоняются кровожадному Джагарнауту. Толпами согбенные богомольцы впрягаются в золотую колесницу и влекут на себе тысячепудовый истукан. Отчаявшиеся в жизни жаждут принести в жертву жалкую свою земную оболочку и счастливы быть раздавленными колесами неотвратимого Рока.

Взбесившуюся судьбу сумей взнуздать.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ РАБЫНЯ ИЗ ХОРАСАНА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

РАБЫНЯ ИЗ ХОРАСАНА

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Пустыня… Что ни шаг — опасность. Ночь слепа. Шипов колючки не разглядишь во тьме. Ни огонька. Счастлив тот, ноша у кого легка.

Степь, плоская, желтая, перегорожена каменистой, упирающейся в безжалостное аспидное небо стеной горных громад. Горы обычно затянуты пылевой дымкой, бесплодны и неприютны до отчаяния.

Но ошеломительно красивы здесь солнечные закаты. Скалистые нагромождения вершин и пиков внезапно краснеют. Окрашиваются багрецом, оживают в лучах заходящего светила. Лавовым раскаленным потоком пурпура закат выплескивается из долин и ущелий на равнину, и тогда у самого подножия хребта возникает в тучах пыли и песка сказочно изящное селение. Сложено оно из светлого камня и сырцового кирпича еще, видно, во времена Александра Македонского, покорившего и здешние края, носящие ныне название Атек, благословенный оазис, обращенный лицом к мертвым пескам пустыни Каракум.

Сегодня и черные пески на вечернем закате сделались волшебно пышными и удивительно красивыми. Верхушки барханов курятся на легком предзакатном ветерке малиновыми дымками. Все — холмы, и степь, и песок пустыни покрылось глазурью кирпично-золотистого оттенка.

Фантастическое небо Азии разлило по земле все мыслимые и немыслимые краски, возвело из пылевых облаков грандиозные, громоздящиеся друг над другом червонные, фиолетовые, оранжевые замки.

— Эх, мо куджо моравим? Куда мы едем? — воскликнул Аббас Кули, жмурясь от яркого сияния всей этой оргии красок. — Куда едем на ночь? Селение Мурче — гнездо для всяких кочакчей-контрабандистов да калтаманов-грабителей, что с ножами в зубах, с кровью на руках.