— В безлюдной местности! В неоскверненном месте! В любимой джиннами и духами местности! Я жду вас, маги восьми квадратов, арвохи треугольников. В безлюдной местности. Свершаю я на страх невеждам гадание кеханат — гадание средь бела дня по звездам. Спустись же, тьма! Ослепи, тьма, всех неверующих и отступников! Уберите, говорю вам, снимите руки с прикладов ружей, или я напущу на вас «даузабон»! И будете вы, словно язычники, идолопоклонники, после смерти жить в теле собак и гадов. Убирайтесь, иначе тела ваши покроются язвами.

Она выла, кричала и кидалась на шарахающихся от нее коней и людей.

Сняв с колен сына, куда он перебрался, чтобы лучше видеть, Алексей Иванович встал, готовясь защитить Шагаретт.

Пробормотал что-то Аббас Кули. Было только понятно, что он разразился проклятиями и готов на все. Он выскочил по другую сторону автомашины и положил автомат дулом на борт.

— Ха, — воскликнул контрабандист, — у меня уши на сажень вытянулись от всего этого, клянусь всем, что есть подлого и предательского!

Он презирал и не замечал тех джемшидов, которые напирали на него со спины. Впрочем, те, вытянув головы, не видели, что творится в автомашине и с благоговением и ужасом следили за каждым движением пророчицы.

А Аббас Кули, словно нарочно, привлекал внимание к себе. Он выкрикнул:

— Эй, желудок мюршида, божий котел, желудок бека, упаси боже! Вот я ваши животы начиню пулями!

Он заметил, что бледноликий жестами подзывает каких-то мрачных головорезов и те стягивают через головы карабины.

Но и Шагаретт тоже отлично видела все. Она, не поворачиваясь, отмахнулась рукой.

— Алеша, не двигайся! Ради нашего мальчика, не двигайся! — прокричала она и бросилась к телохранителям сына.

Она повелевала. Миг… И бледноликого, и его единомышленников свирепые руки уже вытащили из седел и швырнули прямо под конские копыта. Неуклюже барахтаясь, они так и валялись в пыли дороги, боясь подняться.

Только теперь Шагаретт повернула горящее лицо к Алексею Ивановичу и крикнула:

— Я уведу их!.. — Она подняла руку. Стало тихо. — Где мой конь? — сказала она спокойно.

Вся масса всадников выдохнула:

— Коня пророчице!

И десятки джемшидов, толкаясь и обжигая друг друга злыми, ревнивыми взглядами, уже вели под уздцы своих коней.

— Приказание выполнено!

Мгновение, и Шагаретт в седле. Конь взвился на дыбы. Движением узды Шагаретт усмирила его и, наклонившись, воскликнула:

— Счастья тебе, сынок! Счастья тебе, мой муж! Оба воинами будьте!