Страшный удар сотряс Шагрен.

Полетел на пол с трона император, крепко приложился локтем о мраморный пол, взвыл от боли. Куда и величие делось?

Телохранители подхватили, потащили прочь из зала, с ужасом ожидая повторения удара… дождались ровно через пять секунд, еще более мощный и сильный.

И третий.

Мушаши едва успевал перебирать ногами, кто-то из телохранителей грязно ругался, еще один читал молитву Многоликому… уж что там помогло – неизвестно. Но императора-таки вытащили из дворца, и он своими глазами наблюдал, как от очередного, кажется, уже шестого или седьмого удара, по куполу его дворца бежит трещина, как рушится статуя с угла здания, как проваливается кусок кровли внутрь, в покои…

Еще один сильный удар – император упал на колени, не в силах удержаться, да и не он один.

И еще один.

И – стихло.

Император даже не сразу поверил, что все закончилось.

– Мой император!

Главнокомандующий Ишуро пробился к императору, кое-как распихал людей, упал на колени.

– Мой император! Ты жив!

– Многоликий хранит меня, – Мушаши не чувствовал уверенности, с которой говорил, но он – император. Он обязан быть уверенным, иначе в нем могут засомневаться подданные. А этого допускать нельзя. Император всеведущ и всемогущ по определению! – Есть пострадавшие?

– Я сейчас распоряжусь, мой император. Я прикажу проверить всех!

– И расчистить завалы во дворце, посмотреть, если кто-то не вышел, есть ли там пострадавшие, – сообразил Мушаши.

– Повинуюсь, мой император!

Ишуро Тори поклонился – и принялся отдавать приказы.

Мушаши смотрел на свой дом.

Он никогда и никому не признается, никогда не произнесет этого вслух… тебе страшно, император?

Да, тебе страшно.