Наследник ласково улыбнулся девушке, но улыбка вышла усталой. Беверли и сама держалась из последних сил, поэтому предложила сесть и продолжить разговор за легким ужином. Некоторое время за столом было тихо, но немного насытившись, Сайрус начал свой рассказ, за которым Филипп и мама Беверли впервые услышали обо всем, что случилось за последние три года. Мистер Баркли о многом умалчивал, чтобы пощадить чувства друга и не усугублять того, что с ним случилось. Принц и без того был поражен самоотверженностью названного брата.

– Три года! – прошептал Филипп, после того, как Сайрус закончил. – Ты боролся за мою жизнь три года! Как?

Сайрус не смог бы ответить на этот вопрос, даже если бы захотел. Он лишь устало пожал плечами.

– Твою жизнь уничтожили! Твое имя растоптали, заставляя прятаться под другими! – Филипп был переполнен праведным гневом. – Из-за того, что мы натворили, семья мисс Монгроув потеряла всё! Еще одно имя было втоптано в грязь, юная девушка подверглась смертельному заклятью, а потом была приговорена к казни!

Его глаза сияли, а лицо настолько преобразилось, что сразу стало видно, что перед ними наследник Кармифола. Принц Филипп поднялся с места.

– Хватит, Амир! Пора положить этому конец! Пора возвращаться домой!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ, В КОТОРОЙ СОЛНЦЕ КУВЕЙНА СТАНОВИТСЯ ЛАСКОВЫМ…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ, В КОТОРОЙ СОЛНЦЕ КУВЕЙНА СТАНОВИТСЯ ЛАСКОВЫМ…

Беверли встречала рассвет над песками Кувейна, забравшись в башню под золотым куполом. Это было что-то вроде смотровой площадки, обдуваемой с четырех сторон. Она сидела на широком ложе, как и повсюду здесь, заваленном разноцветными подушками. Эта своего рода кровать была скрыта под прозрачным пологом, который развевался на легком ветру. Вход в башню девушка нашла, прогуливаясь и предаваясь размышлениям. Она вспоминала ушедшую ночь и обдумывала свои дальнейшие действия.

– Господи! Господи! Господи! – Мелинда Монгроув вылетела из общего зала и понеслась по коридору. Беверли бросилась за ней.

Нужно было отдать должное ее матушке, которая стойко выдержала встречу с наследным принцем и рассказ Амира. Как только мужчины уединились для личного разговора, Мелинда дала волю эмоциям, которые так тщательно скрывала от Филиппа.

– Все это время ты была замешана в дворцовых интригах?! – Беверли не совсем поняла, какие именно чувства мама вложила в этот вопрос.

– Ну, я бы не назвала это интригами…, – робко начала девушка.

– Ты знала, что принц жив? – ошеломленным шепотом спросила мама. Беверли видела, как она борется с противоречивыми чувствами, обуревавшими ее. Мелинда злилась, негодовала, восхищалась, гордилась и ужасно боялась.