***

Митеньке Зимину очень не нравилась странная идея матушки ехать в деревню, поскольку он считал себя жителем сугубо городским. Сельские пасторали его никогда не привлекали. В семейном имении Липки, хотя оно находилось очень недалеко от города, он был один раз еще совсем ребенком. К тому же, Мерзкий Жора, как он про себя называл друга умершего отца Георгия Васильевича, тоже собирался ехать. В последнее время этот Жора зачастил к ним в дом, и Мите это не нравилось.

Но матушка больна, доктор Шварц советовал ей быть больше на свежем воздухе, поэтому пришлось смириться и не показывать гонор. К тому же, пока неведомые семейные обязанности предписывали там присутствовать. Хотелось верить, что сельская ссылка будет недолгой, не дольше летних вакаций, потому что гимназию пропускать нельзя. Один из лучших учащихся мужской классической гимназии Дмитрий Зимин человек ответственный и отставать в учебе не привык.

У Мити мучительно сжималось сердце, когда он слушал маменькины слова, что ей уже немного осталось, а ему, Митеньке, придется вступать в права наследования фамильным имением Липки. Душеприказчиком маменька определила Георгий Васильевич, вот это больше всего Мите не нравилось.

Митя знал, что по чьему-то очень старому завещанию Липки всегда принадлежали только тем, кто нес в себе древнюю кровь Аристовых-Злобиных. С тех пор это распоряжение переходило из одного завещания в другое, и никто не мог этого изменить. Матушка была урожденной Аристовой-Злобиной, а кроме Мити прямых потомков древнего рода уже несколько лет не было.

О том, что такое время придет, Митя давно знал. Правда, подробностей, почему дело обстояло именно так, ему еще не объясняли. Знать знал, но не предполагал, что так скоро придет необходимость становиться взрослым. Тяжелая болезнь маменьки, расстроенное лицо доктора Шварца, который за спиной своей пациентки разводил руками, расписываясь в своем бессилии помочь, намекали на то, что ситуация серьезная.

Маменькин голос казался совсем бесплотным. Родное красивое лицо, которым маленький Митя часто любовался, осунулось. По лицу залегли первые морщины, разрезавшие темные круги под глазами, как трещины – пересохшую землю. Маленькая изящная ручка, которой маменька держала руку Мити, была сухой и горячей. Она все еще была урожденной Аристовой-Злобиной, поэтому суть дела изложила сдержанно, четко, не пускаясь в излишние разговоры.

– Дмитрий, сын мой. Пришло время рассказать о проклятии, которое тянется за нашим родом с далеких времен. Некогда богатый и могущественный род Аристовых-Злобиных вдруг оскудел своими людьми. Без видимой причины здоровые мужчины и женщины умирали, погибали и разорялись.