– Будь осторожнее, Пакор, – предупредил меня Каст и улыбнулся. Мы обнялись, и он похлопал меня по спине.

– Ты тоже береги себя, мой друг, – ответил я. – И помни, ты должен их тут удержать.

Он сплюнул на землю и взял в левую руку щит.

– Мы их удержим!

Я прыгнул в седло Рема и поскакал туда, где Буребиста неспешно отводил своих конников, заполняя брешь между германцами и подножьем холма. Его пять сотен выстраивались в неглубокий боевой порядок – в две шеренги.

– Их конница скоро пойдет в атаку, господин, и когда навалится на нас, то прорвется к нам в тыл. Нас слишком мало.

– Они не станут тобой заниматься, как только отбросят вас назад, – сказал я. – Что они попытаются сделать, так это зайти нам в тыл, за правый фланг германцев. А ты просто отходи назад и жди там, пока я не введу в дело остальную конницу.

Мы пожали друг другу руки, и я поехал туда, где стоял Нергал с двумя тысячами всадников, построенных двумя большими группами по десять сотен, уже стоящих плотными рядами. Каждая сотня была выстроена по трое в ряд и насчитывала сотню всадников. Наконечники копий блестели на солнце, колчаны были полны стрел. Гафарн тоже обнаружился здесь, его лошадь била в землю передним копытом. Галлию и ее сотню вместе с еще одной сотней конников я послал за реку, сказав ей, что они должны прикрывать наш фланг с той стороны и не давать неприятелю бежать, если те попытаются смыться через реку. В действительности же я просто хотел, насколько позволяли обстоятельства, уберечь ее от беды.

– Ты отвечаешь за них, Гафарн, – сказал я ему. – Проследи, чтобы они не бросились в безумную атаку или еще какую-нибудь идиотскую штучку не выкинули!

– Госпожа Галлия очень не любит, когда ей говорят, что она должна делать.

– А ты убеди ее. Или попроси вежливо.

– Ладно, принц, – ответил он с большим сомнением в голосе. – Береги себя!

– Ты тоже, Гафарн.

И он отъехал, галопом умчался за ряды германцев и далее, через реку. Для меня стало огромным облегчением, что он будет присматривать за Галлией. Какой все-таки странный поворот судьбы, что я теперь оказываю столь огромное доверие человеку, который еще недавно был рабом!

Над полем воцарилась странная тишина. Обе стороны уже подровняли свои ряды и приготовились к схватке. Потом раздался взрыв шума и грохота, когда из рядов римлян донеслись звуки боевых труб, дающих сигнал к атаке. Я провел Рема шагом вперед и вверх на склон холма. Через несколько минут я уже оказался на его вершине и смотрел вниз, любуясь весьма впечатляющим зрелищем: четыре римских легиона в безукоризненном порядке надвигались на германцев Каста. Бирд, должно быть, не высмотрел еще одного орла – он доложил нам, что легионов три. Первый эшелон составляли шестнадцать когорт, во втором следовали еще двенадцать, двигаясь сразу за первым эшелоном. А дальше, через промежуток раза в два шире, шел третий эшелон, еще двенадцать когорт. Легионеры шли твердым шагом, казалось, это неостановимый поток железа, стали и красных щитов, нацелившихся на нашу пехоту, которая неподвижно стояла на месте. Держа тот же темп наступления, что и передовой эшелон римлян, на левом фланге, выстроенная в две шеренги, двигалась конница. Было трудно разглядеть, сколько их там, но, кажется, они немного превосходили числом конников Буребисты, которые по-прежнему стояли впереди германцев, прикрывая подступы к холму. Кажется, у римлян было шесть сотен конных. Когда римляне подошли совсем близко, Буребиста и его люди внезапно развернулись и рысью отошли шагов на двести, после чего снова повернулись лицом к противнику. Пока они дразнят римскую конницу, представая перед ними в качестве легкой добычи, те и не подумают про холм и, что еще важнее, про то, что может скрываться позади него. Два отряда конницы разделяли теперь не более сотни шагов, и римляне в последний раз остановились, когда Буребиста снова оттянул своих конников назад и поставил их вровень с правым флангом германцев.