— Капитан, не тупи… Бойся справа!.. Со мной у вас шансов нет, уходите… Есть!.. — довольно крикнул я, сбив с двухсот метров очередного «худого». Тридцать семь миллиметров — это сила!

— Одна пара поднимается выше, видимо, хочет атаковать сверху… Орел-два, постарайся подняться повыше.

— Блин, капитан! Это не просьба, а приказ! Оставить меня и подниматься! Ясно?! Выполнять!

— Есть выполнять!

За что мне нравятся эти ребята, приказал — сделали. Дав газу, они стали подниматься выше, игнорируя атаки. Знали: их прикрывают.

Я приподнял нос «таира» и дал заградительные очереди поперек курса атакующих «мессеров».

— Второй готов!

Теперь — чуть довернуть и ворваться в группу немецких истребителей, вынужденных уклониться от огня. Всё! Дело сделано. Фрицам не до наших, они заняты исключительно мной. Парням осталась только та пара, что поднялась раньше.

— Орел-два, удачи!

— Принято! Орел-четыре, у тебя хвост измочален, не напрягай машину… Все, бэка кончился, пока, парни, свидимся за линией фронта…

Левый мотор уже горел и трясся нервной дрожью, когда я заглушил его. Резким маневром вырвавшись из клубка схватки, направил нос штурмовика вниз, дав газу и так работавшему на пределе правому двигателю.

За время боя мы удалились от Бреста километров на сто, не меньше, и если мои расчёты правильные, внизу как раз то самое болото.

«Судьба!»

Эта мысль постоянно крутилась в голове, когда я, упершись ногой в приборную панель, выводил самолет из глубокого пике. Задев носом верхушку высокого дуба, резко ушел в сторону, увернувшись от прошедшей рядом очереди.

Заметив брызги торфа от попадания пуль и снарядов, довольно улыбнулся — шанс уйти был.

В «таирах» мне нравилась одна штука. В них был парашют. Видели, как современные истребители и штурмовики тормозят при посадке? Выпускают тормозящие парашюты. Так вот, на этой машине был такой. Причем заводской, а не кустарный, как на многих других «тройках». Скажу честно, это не я подал идею, а задумка одного из офицеров в штурмовой дивизии Александрова, которая вся вооружена «таирами». Использовали его обычно для того, чтобы сбросить кого-нибудь с хвоста — если выпустить закрылки, шасси, парашют, то самолет резко тормозился, а преследующий истребитель противника проскакивал вперед, оказываясь перед пушками штурмовика. После чего сброс одноразового купола, и лети дальше. Сперва делали их кустарно из трофейного материала, пока не пришли первые машины уже с заводскими парашютами. Так вот моя была именно такой, из первой партии, что пошла в войска два месяца назад.

— Ну, с богом! — Я выпустил закрылки, шасси и парашют. В принципе можно бы уйти и на одном моторе, тихонечко на бреющем, если бы не два «худых», которые сопровождали меня до земли.