Воцарилось молчание. Все понимали, что без моей помощи и защиты двое сидящих сейчас здесь людей были бы давно мертвы. И только догматик Суслов пытался всё это отринуть и бороться за чистоту им же самим выдуманных идей.

— Леонид Ильич, — обратился я к Брежневу, чтобы прервать затянувшуюся «минуту молчания», — Королева со мной передала вам два письма. Она не особо доверяет правительственным каналам и, как оказалось, не зря. А мне она доверяет, также как и вы. И ещё у меня для вас есть очень ценный и уникальный подарок.

Я пошлел к столу и передал кинжал атлантов Брежневу вместе с письмами. Письма он отложил в сторону, а при виде кинжала его глаза загорелись.

— Да, красавец, — сказал Генсек. — Золото?

— Орихалк, — ответил я и пояснил. — Легендарный сплав жителей Атлантиды.

— Атлантиды не существует, — безаппеляционно заявил Суслов.

— Это вы так считаете и ваше мнение опять ошибочно. Этому кинжалу двадцать тысяч лет и стоит он около двадцати миллионов долларов.

— Сколько? — произнёс своё первое слово потрясённый Андропов.

— Он режет камень, как бумагу. И броню любого танка тоже срежет без проблем.

Все сидели обалдевшие, только Брежнев нажал кнопку селектора и сказал секретарю в приёмной:

— Николай, мне недавно наши оборонщики принесли в подарок кусок лобовой брони танка Т-72. Он сейчас где?

— В зале подарков, — ответил секретарь.

— Принеси его сюда.

Положив трубку, Брежнев вынул кинжал из ножен, взвесил в руке и изрёк:

— Очень легкий. Если разрежет броню нашего новейшего танка, обойдёшься, Андрей, без наказания. А если всё это ты сам придумал, то тогда держись.

Я решил наглеть дальше и спросил:

— А если Михаил Андреевич окажется неправ, как его будете наказывать? Не честно ведь с меня одного стружку спускать.

Я, при этом, широко улыбался, понимая, что сделать со мной сейчас они ничего не могу. Я им стал уже не по зубам. Брежнев и Андропов к этому относились спокойно, так как я им был нужен. А вот Суслов не хотел оказаться неправым, а следовательно, ненужным. Но тут двое охранников внесли кусок броневой стали с нашего танка толщиной более сорока сантиметров. Я, конечно, рисковал, но верил в своих легендарных предков.

Когда охранники ушли, Леонид Ильич взял в руки кинжал и без замаха резанул по броне. Клинок из орихалка разрезал этот кусок советской катаной стали, как батон бородинского хлеба. Хорошо, что Генсек успел задержать кинжал внизу, а то бы и стол разрезал. На глазах у изумленных членов Политбюро из одного куска бронированной стали получилось два. Брежнев с удивлением посмотрел на кинжал, потом на меня, а затем сказал: