— Дед, я… — немного ошарашенный таким напором, начинаю объяснения, но предостерегающее движение ладонью, заставляет меня умолкнуть.

— Помолчи, я еще не все сказал, — генерал сурово смотрит на меня, и уже готовые сорваться слова застревают в моем горле, — перед тем как что-то объяснять, хорошо подумай. От того что и как ты сейчас ответишь, будет зависеть все. Если я почувствую фальшь, то о доверии и, соответственно, последующих совместных действиях не может быть и речи. Вот теперь я тебя готов тебя выслушать.

— Хорошо, — вздыхаю, — тем более я и сам собирался об этом поговорить. Если ты помнишь, я тебе еще в лесу предложил, переварить полученные сведения, убедиться в правдивости моих прогнозов, а потом я тебе расскажу остальное.

— Помню, — насторожился дед, — Продолжай.

— Тогда товарищ генерал разрешите представиться, повторно, — пристально смотрю в глаза Константину Николаевичу, — Шелестов Алексей Александрович, 31 год, армейское звание — капитан. Служил в составе пятой гвардейской дивизии, базировавшейся в ТуркВО. В 1985-ом году был переведен в 12-й мотострелковый полк, ранее находившийся в Прибалтийском военном округе, впоследствии приданный дивизии, и попал в Афганистан, где наши войска исполняли свой интернациональный долг. Воевал там с духами до 1989-ого года.

Брови деда вопросительно взлетают вверх. Товарищ генерал ошарашен.

— 31 год? Воевал в Афганистане? 1989-й год? Что за бред ты несешь? — бормочет он.

И я начинаю рассказывать Константину Николаевичу свою историю. Когда дохожу до обороны Белого Дома, расстрелянного снайпером ветерана и убитой девушки, лицо генерала становится мертвенно бледным.

— Дед с тобой все в порядке? — обеспокоенно смотрю на Константина Николаевича.

— Да, продолжай, — шипит он сквозь стиснутые зубы. Похоже, старика как следует проняло.

Дохожу до своей гибели в Белом Доме. Увлеченный рассказом о переносе сознания и своем первом видении на уроке истории, не сразу замечаю состояние деда. А оно плохое. У генерала уже начинают синеть губы. Он обессилено откидывается на стул, пробуя дрожащей рукой расстегнуть змейку на кофте спортивного костюма.

— Дед, ты чего? Тебе очень плохо? — вырывается из меня. Но тело уже начинает действовать «на автомате».

Подскакиваю к старику, и одним движением приспускаю замок вниз. Константин Николаевич с трудом выпрямляется, держась за сердце.

— В спальне тумбочка у кровати, там в ящике валидол, принеси, — хрипит он.

Бегу в указанную комнату, рывком открываю ящик, сгребаю к себе лекарства, быстро нахожу пачку с белыми крупными таблетками, и выдавливаю одну из них на ладонь. Молнией несусь обратно, и вручаю лекарство деду.