Сталин закурил, давая возможность Берии включиться в разговор. Тот быстро сообразил:

– На свой ход белыми или черными, получается в итоге полхода, верно, товарищ Сталин?

– Верно думаешь, товарищ нарком. Неопытный шахматист думает на один-два хода вперед. Опытный – на три-четыре. Мастер спорта думает на семь-десять ходов вперед. Хороший гроссмейстер может думать и на двадцать ходов. А ви, товарищ Сталин, думаете на пятьдесят ходов вперед! Вот так мне сказал этот бывший товарищ по ссылке. Недавно сказал. Очень хотел понравится, да. Расстреляли мы его. Троцкист потому что, да…

Иосиф Виссарионович неспешно прошелся по кабинету. Берия превратился в слух.

– Я это потому говорю, Лаврентий, что мне хватило трех минут, чтобы расколоть Писателя, да. И останешься ты на своем месте только потому, Лаврэнтий, что правильно ты предположил: у Писателя другая есть цель, а не оттянуть войну на год. Оттянуть войну – это маленькая цель. Есть еще и большая. 28 февраля в 18–00 жду тебя здесь. И мне бы хотелось узнать от тебя, какая главная цель была у Андрея Толоконникова, которого к нам заслали из будущего. А пока что он побудет под присмотром у Власика. Хочу последний раз проверить тебя на сообразительность.

На этих словах Лаврентий Павлович почувствовал, что балансирует на очень тонкой грани между жизнью и смертью.

– И еще, Лаврэнтий. Ты очень хороший исполнитель. Это верно. И в пределах своей компетенции ты справляешься. Хорошо справляешься. Но никогда, слышишь меня, никогда нэ думай даже стать первым номером! Нэ потянэш! Иди!

Сталин смотрел в спину вышедшему наркому внутренних дел. Он ему доверял. Хотя доверял осторожно. Окончательно и бесповоротно Сталин мог доверять только себе самому. Так научила его жизнь. Такова судьба лидера. Главы государства. Но это одиночество, на которое он обрек себя сам иногда было невыносимым. Вот так, как сегодня. Сказанное «попаданцем» на самом деле очень потрясло, его и собраться вождь смог только невиданным усилием воли. В тоже время, надо было понять, правду или нет говорит этот человек из другого времени. В том, что время Андрея Толоконникова было другим, Иосиф, сын Виссариона из Гори, что в восьмидесяти верстах от Тифлиса, ни на минуту не сомневался. Он еще не решил, что принесло сюда этого человека: Божественное провидение, научный эксперимент, ошибка природы. Да и не имело это значения. Над его предсказаниями будут работать эксперты. А вот что делать с самим «попаданцем», это решение было за ним и только за ним.

Глава десятая