– Меня уполномочили ответить на этот вопрос, товарищ Ипатьев. – Ахмеров выдержал небольшую, совсем небольшую паузу, но которая показалась профессору вечностью.

– Есть мнение о неизбежности нападения Германии на СССР, к которому мы катастрофически не готовы. Вам предстоит сделать почти тоже, что и в Мировую войну, вот только задача будет сложнее и масштабнее. Как раз вам по плечу.

И молодой человек обаятельно улыбнулся, подошел к окну, открыл его, увидел, как стоящая на тротуаре напротив молодая женщина бросает окурок тонкой сигареты в мусорную корзину, вежливо попрощался и еще через несколько минут покинул гостиничный номер.

* * *

8 марта 1940 года из города Нью-Йорк вылетел частный самолет. На его борту находилась семья из четырех человек. Отец, мать и двое дочерей. До Чикаго самолет не добрался. Его обломки были обнаружены между городами Кливленд и Толидо в воде озера Эри. А 14 марта, того же сорокового года, улыбающийся красавец-пилот Аэрофлота некто товарищ Голованов встречал в аэропорту города Владивостока несколько человек в сопровождении молчаливого сотрудника, от которого на версту несло словом «госбезопасность».

В Москву летели неспешно. В Куйбышеве самолет застрял на два долгих дня из-за разбушевавшейся непогоды. Но Голованов не нервничал, в небо не рвался. Ему было дано точное указание – доставить в целости и сохранности, осторожно. Чета пожилых пассажиров переносила перелет нелегко. Поэтому пилот и предпочел переждать и вылететь тогда, когда небо очистилось от снежных туч. Весна слишком неохотно и медленно вступала в свои права. 17-го числа рано утром семья беглеца из США очутилась в небольшом санатории под Москвой. Охраны в санатории не было, но Владимир Николаевич не сомневался в том, что все сотрудники этого уютного заведения имеют служебные корочки конторы, которую создавал его хороший знакомый, тот самый Феликс Эдмундович, которого современники называли Железным Феликсом.

Тогда же, но поздно вечером, академику Ипатьеву передали документы о восстановлении гражданства СССР и о возвращении ему звания Академика академии наук СССР. Кроме этого семидесятилетний ученый получил приглашение на аудиенцию у товарища Сталина, которая должна была состояться вечером следующего дня, в 19–00. Виктор Николаевич нервно теребил полученные бумаги и вспоминал три встречи с партийным секретарем, которые случились у него еще в двадцатые годы. Говорили, что за его отстранением из ВСНХ стоял именно Джугашвили, но в это Ипатьев не верил. Он знал, что против него интриговали его же коллеги, научная среда – то еще болото. К сожалению, в последнее время главным средством борьбы стала не научная дискуссия, а написание доносов. А писать ученые умеют, так сказать, особый талант.