Мы прошлись до деревянного павильона, по случаю позднего времени дня и зимнего времени года заколоченного. Все-таки, второе мое предположение ближе к правде. Зима не способствует проведению времени в деревянном здании без отопления. Морозы отступили, поэтому импровизированный каток, в который превратился искусственный пруд правильной прямоугольной формы, пустовал. Невдалеке проехал конный милицейский патруль. Маргарита опять щебетала о домашних делах, а потом, совершенно внезапно, выпалила:

– Леша, а ты знаешь, когда, по традиции дарят девушке белые розы?

Я опять-таки растерялся, пожал плечами, сделал удивленной морду лица, хотя, нет, это так само по себе с лицом приключилось, да, застукали меня врасплох… вот это тактика: столько отвлекающей шелухи, а потом как обухом по голове… Интересно, я правильно понимаю, на что перейдёт разговор? Пожимаю для убедительности плечами и получаю почти ожидаемый ответ:

– Вообще-то белые розы дарят невесте, или будущей невесте, или на свадьбу, так что выбор вариантов у тебя, товарищ комдив, невелик! Для разнообразия можно еще раз признаться в любви!

И Марго приятно рассмеялась, увидев мое явное замешательство… Ну, выручай меня, нахальство!

– «Донна Роза, я старый солдат, и не знаю слов любви. Но когда я впервые увидел вас, донна Роза, я почувствовал себя утомлённым путником, который на склоне жизненного пути узрел на озарённом солнцем поле нежную, донна Роза, нежную фиалку.^[30]»

Я произнес эту фразу на одном дыхании, чуть скопировав мимику бесподобного Михаила Казакова. Мне наградой стало уже ошарашенное лицо моей Маргариты.

– Подожди-ка… это фраза откуда-то… знакома… мне она знакома… Это, мне кажется, не наша фраза, в смысле, зарубежного драматурга. А можешь ее вспомнить на языке оригинала?

– Нет проблем… Секундочку. «Donna Lucia, you'll pardon the rude metaphor of an old campaigner, I'm sure, but to meet you today for the first time, as I have done, is to me like a lonely traveller coming across some- er… bright little floweret by the wayside»^[31].