Первым делом запросил материал на Бориса Лаго, меня интересовали, есть ли в нем контакты Виктора Богомольца, деникинского офицера, ставшего двойным, даже тройным агентом: он, будучи в структурах белоэмигрантов, стал агентом английской Ми6, а потом и разведупра (ОГПУ). Богомолец прекрасно пережил войну и потом снова сотрудничал с нашими органами, но сейчас он нужен был мне для операции «Сбитый летчик». Так что найти его надо было «кровь из носу».

Вторым самым неотложным делом было создание информационно-аналитического отдела, упраздненного когда-то по инициативе Артузова. Толковый оперативник недооценивал важность квалифицированного научного подхода к анализу собранной информации. Кстати, эта недооценка аналитики сказывалась на принятии решений на самом высоком уровне. Когда же я потребовал включить в группу аналитиков квалифицированного психолога, на меня посмотрели, как на чудака. Но просьбу выполнили. Я обалдел от человека, которого мне прислали. Это был Николай Федорович Шемякин, на тот момент заведующий лаборатории мышления! Насколько я помнил, он был призван во время войны в РККА и работал в разведке, благодаря отличному знанию немецкого языка состояло переводчиком при штабе Жукова, участвовал в допросах пленных немецких генералов. Когда Шемякин осознал масштабность ставящихся перед психологом разведупра задач, то сразу заявил, что сам такой объем работы не потянет. С его подачи в этом отделе появились в качестве сотрудников еще совсем молодой Филлип Вениаминович Бассин, Блюма Вульфовна Зейгарник, мужа которой недавно выпустили из-под ареста и Марк Самуилович Лебединский. Когда я услышал последнюю фамилию, то отреагировал соответственно: «Профессор Лебединский?». Николай Федорович сказал, что вроде нет, еще не профессор, все они молодые ученые, сотрудничавшие в кружке Выготского. Мурлыкая себе под нос «Я убью тебя, лодочник», согласился на непрофессора Лебединского.

Надо было успеть подготовиться. Через два часа сюда соберутся руководители отделов разведупра. Вот так и начнем это болото приводить в божеский вид. Что у меня в запасе? Знания и методички. Знания персоналий. Кто, когда и зачем может помочь. Понимание, что кроме идейных помощников есть и материальный фактор. А то советского разведчика можно за рубежом определить сразу по прикиду.

А пока сумел оценить остроумие вождя, который смог менять легализовать, да еще самым очевидным образом. Начальник разведупра. Так чему удивляться, если из его конторки выходят данные по различным техническим вопросам, опережающим свое время.