– Как вы прикрыли свой визит?

– Вы еще на прошлой неделе требовали отчет об украинских националистах, сотрудничающих с Абвером, и их использовании в ближайшее время. Доклад еще с полудняв вчерашнего дня лежит в приемной Бамлера.

– Понятно. Рудди второй день в отъезде, а доклад потребовался мне немедленно. Давайте, я ознакомлюсь.

* * *

Тамминиеми, Гельсинфорс. 23 июня 1940 года.

Голова у товарища Жданова болела, как раньше еще не болела. И виной тому было не высокое давление, и даже не перемена погоды. Перепой – хроническое состояние русской души. А ведь все начиналось вполне дипломатично. Андрей Александрович приехал на встречу с маршалом Маннергеймом, которую оговорили по дипломатическим каналам несколько дней назад. Но надо было как-то остаться с маршалом наедине. И тогда Жданов признался, что в годы Мировой войны служил под началом маршала, который командовал тогда кавалерийским корпусом. Руководитель Ленинграда почти не врал. Он служил в артиллерии, но вот только не под началом руководителя Финляндии. И тут Маннергейм пригласил Андрея Александровича в свой кабинет, чтобы вспомнить ту войну и обмыть эти воспоминания по чисто русской традиции. Маршал лично налил собеседнику отличного сухого французского вина, отобранного по его просьбе в самом приличном магазине Хельсинки. Потом они обменялись несколькими анекдотами, смеясь несколько громче, чем следовало бы, чтобы смех выглядел естественным.

– Господин Жданов, мы сейчас должны будем вернуться к моим коллегам. Если вы что-то хотели мне сказать, самое время.

– Это верно, господин маршал. У меня есть для вас устное послание Сталина Товарищ Сталин уверен, что та же Германия может резко изменить свою линию поведения и попробует напасть на СССР. Мы уверены, что в таком случае Гитлер попробует получить Финляндию как союзника. Лучший выход для вас – объявить о нейтралитете, при нашем молчаливой поддержке.

– Это будет сложно. Слишком много сил в стране жаждут реванша. – Маннергейм поморщился, что-то прикидывая в уме.

– Можете рассчитывать на нашу неофициальную, но действенную помощь. И еще. Если все-таки Финляндия нападет на СССР и будет воевать, серьезно воевать, то после нашей Победы вопрос о существовании Финляндии как самостоятельного государства рассматриваться не будет. Если же она будет только обозначать военные действия, нас это может устроить. Это все.

– Тогда выпьем за Санкт-Петербург! – громко и отчетливо произнес маршал.

– За город Ленина! – уточнил, на всякий случай, товарищ Жданов.