Взорвавшийся на спардеке русского броненосца по правому борту снаряд вынес за борт катерную шлюпбалку и практически полностью уничтожил то, что после утреннего боя еще оставалось от катера. Осколки стегнули по трубам и вентиляторам, но, к сожалению для японцев, прыти кораблю это не убавило, а с пожаром быстро удалось справиться.

Второй удар пришелся в броню заднего каземата левого борта, что на боеспособность его разбитых больше часа назад пушек не повлияло. Третий «подарок», причем совершенно точно с «Ясимы», ударил прямо под кормовым мостиком, разрушив его окончательно и засыпав обломками башню главного калибра. В итоге она замолчала минут на пять. Четвертый снаряд взорвался при встрече с палубой юта прямо над командирской каютой. Пожар тушили минут двадцать. В результате командир временно оказался… как бы это сейчас сказали, лицом без определенного места жительства. И даже без смены исподнего. За что «Ослябя» лишил «Хацусе» левого крамбола, разодрал палубу бака длиннющей бороздой, выломав несколько досок ее настила и, до кучи, перешиб цепь левого станового якоря.

Но на мостике «Громобоя» понимали, что вечно так безобидно эти пострелушки продолжаться не смогут. И решительный момент наступит после первого же результативного попадания в «Ослябю», которое сбавит ему ход. Но был, ведь, и шанс головного японца тормознуть… Хотя всем было ясно, что несоизмеримо меньший.

— Когда он подобьет «Ослябю», развернемся все вдруг, и пойдем прямо на японцев. Наш вариант их задержать один — свалиться «в кучу»… В рукопашную пойдем. А там, что Господь даст, и как быстро Макаров подоспеет. Если что случиться… Приказ мой один — нужно их тормозить. Снарядами, минами, тараном… Не дать уйти. Трусов был прав абсолютно. Но он был один, а нас четверо. Если что, Того нас навсегда запомнит…

Но вскоре этот «забег на выживание» был прерван. И самым неожиданным образом…

* * *

— Всеволод Федорович! Прямо по курсу дым! Много дыма!

Неожиданное вторжение Щеглова со столь интригующей новостью застало Руднева на кормовом мостике «Громобоя», откуда большинство его офицеров мрачно наблюдало за перестрелкой концевых кораблей отряда с догоняющими японцами. Когда, после почти стометрового спурта, изрядно запыхавшиеся Петрович и сопровождавшие его лица вновь прильнули к биноклям, сразу стало ясно, что навстречу идет военный корабль, или корабли… Причем курс их скорее был даже навстречу японцам, а не нашей колонне.

— По моему, это «Фусо» подгребает… — первым нарушил молчание старший офицер.

— Нет… Не вижу его бортовых кранов… И, точно могу теперь сказать, что он не один.