До санроты Тимофей дотащился сам. Там перевязали по новой, обработали поверхностное, но длинное рассечение. Зашивала фельдшер Клава – черноглазая и крутобедрая греза всего рядового и командного состава полка. Боец Лавренко шипел.

– Да матюгайся, я привычная, – разрешила военфельдшер.

– Комсорг сказал, что ругаться матом надлежит исключительно на противника, – пробубнил, морщась, Тимофей.

– Какой ты мальчик правильный. Ладно, я тебе чуточку спиртику налью.

– Не надо, спирт оставь тяжелым побитым. Клав, а нельзя мне вместо спирту шаровары найти, а? Эти-то того… одна штанина осталась.

– Ох, хитрый ты, Тимка-Партизан! Поищем тебе портки. Тебе все равно дня четыре у нас отдохнуть придется.

– Ладно, отдыхать не бегать. А что Гребелин? Ну, тот связист, его передо мной притащить должны были.

– Плоховат твой дружок. Уже в санбат отправили.

* * *

Два дня отдыхал боец Лавренко. Как специально, выглянуло солнышко, удалось прожарить гимнастерку и белье, что способствовало временной ликвидации кусачих «броненосцев». Тимофей блаженствовал, слушал, как легкораненые вполголоса обсуждают достоинства великолепной Клавы, но сам в трепе не участвовал, занимаясь подгонкой новых шаровар.

– А тебе чего, такая краля и не нравится? – пристал языкастый Яша-бронебойщик. – Ты глянь, какие обводы и какова походочка. Эх, сопляк ты еще, Партизан, молоко на губах не обсохло.

– Прекрасная девушка, но у меня к Клавде чисто сыновье чувство, – объяснил Тимофей. – Во-первых, она действительно малость постарше меня, во-вторых, только мамка такие штанишки подобрать и способна.

Яшка захохотал. Действительно, шаровары ранбольному Лавренко нашлись, и они оказались строго по росту. В смысле, если надеть, как раз у шеи можно подпоясать. Но иголка и нитки имелись, время тоже, и Тимофей занялся делом. Налеты и пальба зениток от подгонки важного предмета формы не очень и отвлекали. Оказалось, слегка соскучился бывший сапожник по игле.

Когда прибывали раненые, Тимофей вызывался помогать санитарам, пусть и с задней мыслью – хотелось подучиться оказывать первую помощь. Опыт подсказывал – очень может пригодиться. Доводилось видеть бойцов, истекавших кровью из-за неумело наложенной повязки. Вот взять, для примера, тот первый, памятный бой: не перетяни ловкий автоматчик ногу сержанту, точно бы не донесли рыжего до лодки. Нет, на войне любое знание полезно, очень может выручить!

Клавдия и старший фельдшер тягой к знаниям ранбольного Лавренко прониклись, объясняли кое-что наглядно. Но штаны уже были ушиты и обношены, бок тянул, но не кровил, после ужина Тимофей собрался в батальон.