1) В тыловых районах проводить расчистку полосы шириной не менее 20 метров вдоль основных путей снабжения. (Для проведения работ можно привлекать военнопленных или местное население.)
2) При движении колонн по менее важным путям проводить инженерную разведку как минимум один раз в сутки. С выделением для этих целей квалифицированных саперов из саперных батальонов дивизий.
3) Организовать в тыловых районах специальные команды саперов для поиска и обезвреживания оставленных противником при отступлении мин и фугасов, для чего задействовать резервы группы армий или привлечь личный состав инженерно-саперных училищ.
Аэропорт – парадные ворота тысячелетнего Рейха. Невероятных размеров здание неправильным полукругом охватывало летное поле, и на его фоне даже самые современные самолеты казались чем-то вроде засушенных стрекоз, которых озорной мальчишка положил возле обувной коробки.
Однако начальника 4-го Управления совершенно не занимали красоты монументальной архитектуры. Возможно, сказалось напряжение последних дней, но буквально все в это утро вызывало раздражение:
– Панцингер, а дольше возиться вы не могли? Или я должен был разбить на этом поле походную палатку и наслаждаться видом? – желчно поприветствовал Мюллер своего подчиненного, только что выскочившего из остановившегося автомобиля. Служебный пропуск, закрепленный на лобовом стекле, давал допуск на летное поле. Из соображений секретности самолет не подрулил к аэровокзалу, и ждать, пока машина подъедет, пришлось целых пять минут.
– Бригаденфюрер, прошу меня извинить, два дня назад был сильный налет англичан и многие улицы до сих пор в завалах. – Несмотря на то что Панцигер служил вместе с начальником 4-го Управления как бы не два десятка лет и считался хорошим приятелем последнего, на службе и отношения у них были исключительно служебные.
Вяло махнув рукой, мол, нечего мне тут оправдываться, Мюллер сел в машину.
– В управление? – осведомился Панцингер, повернувшись к шефу.
– Нет, на пятую квартиру.
Фридрих кивнул:
– Курфюрстенштрассе, сто десять! – приказал он водителю.
«Видимо, Генрих хочет посекретничать, причем о таких делах, что даже проверенному-перепроверенному шоферу их слышать нельзя, иначе он пригласил бы меня к себе на заднее сиденье…» Служебный «Бенц» был оборудован стеклянной перегородкой, как раз и предназначенной для защиты от посторонних ушей, но береженого, как говорят, Бог бережет. Именно поэтому штандартенфюрер и назвал немного скорректированный адрес – конспиративная квартира располагалась в доме сто тринадцать. Совсем неподалеку, буквально пару минут пешком, квартировало «агентство» Эйхмана. Собственно говоря, всего явок, организованных Управлением, в этом районе насчитывалось четыре.