А сам Константин Константинович отправился в творческую командировку на противоположный берег Каспия. Там, в двадцати верстах он берега громадного залива Кайдак — но уже в полностью безводной пустыне — ему предстояло выстроить город. Место я сам выбрал — никого в радиусе сотни километров нет и не предвидится. Воды, конечно, в пустыне тоже нет, но у меня мазута много, опреснители водичку обеспечат. Да и танкер при особой нужде из Гурьева перегнать недолго, всего-то две сотни вёрст. Зато вокруг — тишина и спокойствие, и никаких тебе иностранных бизнесменов…

Линоров обозвал меня параноиком, и я с ним спорить не стал. Все знают, что если ты и на самом деле параноик, это вовсе не значит, что за тобой не следят. А за мной следило очень много глаз. Трудно быть самым богатым человеком в стране и быть незаметным.

Гаврилов разработал новую турбину мощностью в шестьсот восемьдесят киловатт — в результате чего Сормовский завод получил самый большой в своей истории заказ. Собственных мощностей не хватало, и пришлось восемьсот сорок паровых паровозных котлов заказать на стороне. А две американских компании получили впечатляющие заказы на поставку медных труб, причем сразу луженых: новое творение Герасим Даниловича крутило уже не электрогенераторы, а компрессоры мощных холодильных установок. Правда Камилла выдала очень много эпитетов в мой адрес, и далеко не все были лестными, но разработанные по моей «подсказке» Луховицким холодильные машины работали исключительно на изобутане…

Про тысяча девятьсот двенадцатый год я не забыл, и в каждом рабочем городке началось строительство морозильных складов — благо уже было что морозить. Ну а чтобы склады не простаивали, пришлось немного озаботиться и сельским хозяйством: из Америки и Европы было завезено много семян люцерны и клевера, и половина свободных полей была ими и засеяна. В колхозах начался очередной этап «колхозного строительства» — рабочие на многочисленных заводах набирались мастерства — я обратил внимание, что подавляющая их часть отвергает гораздо более высокооплачиваемые предложения со стороны «новых промышленников» исключительно из-за ассортимента продуктов в магазинах моей корпорации. То есть первым-то на это обратил внимание Линоров. Правда, не сразу, а лишь после того, как я на очередном совещании мельком упомянул о придуманных мною мерах по увеличению конкурентоспособности товаров:

— Александр Владимирович, я бы на Вашем месте еще раз подумал, прежде чем сокращать ассортимент до, как вы выразились, «продуктового минимума». Я понимаю, что мандарины, бананы всякие продаются в весьма малых количествах и доходу не дают, но, осмелюсь заметить, именно их наличие гарантирует спокойствие на заводах. Мы ведь среди прочего всего и за порядком на заводах следить приставлены, и агитаторов-социалистов часто замечаем. Однако успеха у них ни малейшего, потому как на все их речи рабочие отвечают просто: ну, устроим мы забастовку — так дети без мандаринов и останутся…