— Я понял… вероятно, мне все же придется с этим самому ехать в Москву. Дела наши плохи, и ваша помощь будет на самом деле неоценима, так что чем скорее мы все решим, тем будет лучше для народа.

— Вот и отлично. А заодно передадите привет товарищу Джугашвили.

— Кому? — выражение лица у Красина как-то резко поменялось.

— Иосифу Виссарионовичу… вы же его знаете?

— Даже так… — каким-то севшим голосом не сразу ответил Леонид Борисович. — И когда? После того, как я вам гарантии принесу, или… или вы только за этим приехали, а о продуктах так, пошутить изволили?

— Что когда? Я же сказал: поставки начну сразу после того, как Ленин гарантии подпишет. Но, в принципе, могу и сразу начать, под ваше слово… что с вами?

— Да нет, ничего… все же неприятно узнавать, что жить осталось считанные дни. То есть вы меня… исполните после оформления гарантий? Ну, хоть напоследок стране послужу…

— Исполните? А… С чего вы взяли?

— Вы же сказали привет Джугашвили передать…

— И?

Красин помолчал, что-то обдумывая. Покачал головой, затем посмотрел на меня исподлобья:

— Вы что, на самом деле не знаете, что с ним случилось?

— Нет, конечно. Я, честно говоря, его давно уже пытался разыскать… слышал, что управленец он грамотный, сейчас хочу привлечь его к распределению продовольствия…

— А… ну да, понятно. Теперь понятно. Сам я Джугашвили не знал, но… В третьем году он решил бежать из ссылки, и я, точнее "сибирский экспресс" — организация, побеги организующая — все подготовила, даже ямщика наняла. Однако он почему-то ждать не стал, в Балаганск пешком пошел… замерз по дороге. Так что…

— Извините, Леонид Борисович, что напугал вас. Я не нарочно, просто не знал… Жаль. Много хорошего о нем слышал — но сейчас-то все одно ничего не сделать. Так что все же займемся продовольствием. Я даже могу предоставить вам свой "Дельфин", на нем до Петербурга за двое суток доберетесь — причем с комфортом. А из Москвы просто телеграфируйте, я сразу же корабли и отправлю.

Все же кое в чем Слава был прав: ленинское правительство, промотав все деньги, совершенно спокойно начало продавать все, что только можно было. По дешевке, лишь бы платили. Людей — так можно и людей продать: что же не продать-то, если платят? Тем более крестьяне лапотные, которые суть "мелкие собственники и враги пролетариата". Мне оставалось лишь удивляться, сколько в голодных деревнях оказалось крестьян с опытом работы на расточных станках или фрезерных автоматах…

Кирилл Константинович хотя и удивлялся, но подписывал все документы многочисленных "монахов", отправляющихся в Россию с благотворительной миссией. Не знаю, задумывался ли кто-нибудь в Москве, откуда в крошечном Уругвае взялось почти двадцать тысяч монахов — скорее всего нет. Если монах за послабление мелкое при оформлении документов спокойно отдает пару мешков муки — то и без специальных проверок видно: настоящий монах, православный! А если у него среди продуктов еще завалялась пара ящиков консервированных ананасов — то сразу ясно, что далекий зарубежный родственник легко прокормит полдеревни. Ну, или церковь поможет: официально продукты шли от митрополита Венесуэльского и Уругвайского.