Красавица закончила шнуровать халатик и продолжила рассказ:

– А потом пришли стражники за тобой.

Костя подался вперед:

– И?

– Ну, как я поняла, к тому времени народ уже был слегка пьян и слушал тебя долго. Стражников побили и выкинули, а тебя на руках качали. Шорники – они, может, и тормоза, но когда кого за своего примут, то держатся до конца.

Девушка зевнула.

– Потом ты на архиепископа нашего дальше нападать стал. Сказал, что тебя папа наш самолично просил разобраться в этом деле, чтобы порядок навести и добрых христиан оборонить. Ты и грамоту показывал с печатью папы. Кричал, что выметешь метлой погань прихвостней диабловых из Храма, что-то там еще.

Тонкие пальчики изящно подцепили с тарелки дольку апельсина и отправили в ротик.

– И дальше?

Личико нахмурилось.

– Что дальше? Дальше опять стражники пришли, уже числом побольше. – Она допила вино из бокала и начала чистить следующий большой марокканский апельсин. – Ну, и их тоже побили. Тебя уже много народу слушало.

Косте стало нехорошо.

– А шишка откуда? – Он ткнул пальцем в собственный лоб.

– Так от ворот. – Девушка отломила дольку апельсина и сделала перерыв в повествовании, чтобы облизать пальцы, покрытые соком. – Ты заявил, что все добрые христиане должны помочь тебе выкинуть нечестивцев из города. Ну, все, кто тебя слушал, за тобой и пошли. Старый Томаззо поднял штандарт над гильдией, по дороге присоединились красильщики и ткачи – все вместе и шли. А как до палаццо архиепископа дошли, ты призвал гром Господний на головы еретиков, и все.

Костя не понял:

– Как призвал? Кого?

Красавица возмущенно стрельнула глазками:

– Как кого? Как крикнул: «Да падет гром гнева Господня на дом предавшего Его!» И рукой махнул. – Она дернула ручкой, повторяя виденный вчера жест. – Ну, и гром пал… Так бабахнуло!

Она по-детски улыбнулась.

– Где? – Не понял Малышев.