– Но как же… Ведь Арсений Евтихиевич не врал, что многие жаждут его крови… – решил я расставить все недостающие точки. – Вы же знаете, на чем Буня делал деньги… Кого он выслеживал, ловил на нарушениях и заставлял делиться… И только тот их человек, который пробрался к вам в Сыск, может его спасти… Вы же слышали… Дмитрий Никифорович.

Волков улыбнулся.

– Возможно, Андрей, в твоем шаре судьи слушаются купцов и чиновников, но, поверь, у нас не так. Что же до их человека в Сыске… Думаю, тебе не повредит узнать. Да входи ты, Митя, чего за дверью торчишь? Тут еще остались сладкие персики.

Седовласый Митя вошел в комнату, остановился, внимательно оглядел меня.

– Ну что, Чижик, понравилось, как мои орлы работают? Чик-чирик, и ни пуха, ни перышек.

– Как там дела, Митя? – поинтересовался боярин. – Все последнички целы?

– Три разбитых носа, один треснувший зуб, вывих ключицы, уже вправлен. Повязали, разместили пока там же, в зале. Потом, когда «Огнегривая» пришвартуется, будем вывозить частями.

– Ну, добре. Ладно, ступай, Митя, пригляди там… А мы с юношей продолжим нашу увлекательную беседу.

Да… Вот тебе и дядя Митя. Многомерный дядя…

– Ну, – улыбнулся Волков. – К чему перейдем теперь?

Вопрос у меня был. Очень неприятный вопрос.

– Скажите, Александр Филиппович, а зачем потребовалось совать меня в усадьбу князя-боярина Лыбина? Вы же не станете утверждать, что это произошло случайно?

– Не стану. – Волков взял с блюда персик и деловито вгрызся в мякоть. – Персики – да, персики – сила. Видишь ли, Андрей, тут тема сложная… Тут к нашему плану добавился еще один, совсем с другого боку… Нам это не было нужно, но верховному князю отказывать не принято. А он лично просил…

– О чем? – Я ничего не понимал. Какая-то еще параллельно-перпендикулярная операция…

– Очень неприятная история с этим Лыбиным. Оторва-боярин – случай редчайший. О том, что он над людьми измывается, конечно, было известно. И в Приказе, и верховному. Все, что касается носителей княжеской крови, в обязательном порядке докладывается на самый верх… Но понимаешь ли, по закону ничего сделать было нельзя. Откровенно говоря, несовершенные у нас законы. Они не учитывают редчайшие случаи. А действует общее правило – что не запрещено, то разрешено. Жестоко обходиться с холопами у нас не принято. Законы просто не предусматривают такого. И потому выродок оказывается в полном праве. Нам бы эллинский свод уложений взять, у них это все куда лучше продумано… Но понимаешь ли, тогда, пятьсот лет назад, при князе Путяте, мы решили, что пойдем своим путем, что у думских бояр головы не хуже… Был тогда вредный подъем народной линии, этакий угар независимости. Между прочим, с тех лет еще идет обычай – верховных князей только древними словенскими именами называть. Наш-то Яромысл до того, как на престол взошел, Никитой был…