– Ты уже говорил это, – заметил Эльмеш. – Так вот, мой господин правит всеми этими землями, великим множеством городков и маленьких деревень. Он – властелин валашей. А мы служим ему.

– И что, твой господин всегда завлекает гостей таким оригинальным способом?

– Почти.

– Но зачем это ему?

– Когда наступает ночь, князь испытывает голод – голод по новым лицам, новым голосам, новым ощущениям.

– Понятно, – кашлянув, протянул Мудрец, хотя ему было понятно совсем немногое.

Тропа стала столь крутой, что кони с трудом поднимались по ней. Копыта их то и дело соскальзывали с обледенелых камней. В какой-то миг налетел ветер, и тут же началась снежная буря.

– Не успели! – раздосадовано протянул сотник. Он подхлестнул коня и крикнул:

– Нам надо спешить! Осталось совсем немного!

Мудрец молча ударил плетью своего вороного жеребца. Лошади медленно, борясь с ветром, брели сквозь сплошную крутящуюся пелену. Время от времени скакун Мудреца норовил отступить вправо, подальше от нависающей над его головой стены. В такие мгновения Эльмеш зло постегивал по влажному конскому крупу.

Гул пурги прорезал короткий крик. Кто-то упал в пропасть. Сердце Мудреца невольно вздрогнуло от мысли, что это мог быть один из его спутников. Мудрец обернулся, но рассмотреть что-либо в сплошной пелене не представлялось возможным. Оставалось лишь надеяться, что с братьями все в порядке.

Буря усиливалась, превратившись в настоящий ураган. Ветер хлестал по лицу мокрыми обледенелыми рукавицами. Снег лез в глаза, нос, надоедливо набивался за ворот. Понукаемые людьми, кони упрямо пробивались сквозь ослепительную круговерть. Мудрец с тревогой подумал, что еще немного, и им всем придется навечно остаться в этих горах. Но, к счастью, они уже достигли цели.

Еще один поворот – и путники очутились на широкой, идеально ровной площадке. Впереди чернело строение – громадное, подавляющее своей массивностью, отчетливо ощущаемой даже сквозь мельтешение снежной крупы. Тяжелый куб в основании, увенчанный несколькими – сосчитать их количество точно не представлялось возможным – башнями-шпилями, один из которых, выраставший из середины куба, вонзался острием в беспросветную мглу снежный туч.

При появлении всадников кованые ворота распахнулись и пропустили их во внутренний дворик. Набежавшие слуги приняли лошадей. Первым делом Мудрец пересчитал своих спутников. Все пять россов и девочка были целы. Отирая залепленные снегом глаза. Мудрец шагнул на голос поджидавшего их сотника. Он сделал лишь шаг и, взглянув перед собой, застыл на месте.

Подобное ему уже приходилось видеть прежде – в приходящих кошмарами снах.