– А, медведь! Горислав сделал его сам. Игрушка!

Иленна покачала головой.

– Нет, это не игрушка. Амулет наделен немалой силой.

Дор пожал плечами. Мужчины племени Рось не придавали большого значения ритуалам, которые совершали волхвы. Горислав был одним из немногих, кто серьезно относился к этому. Он дружил с волхвом Малом и постоянно советовался с ним.

– Кажется, Горислав отдавал его волхвам.

– Это ваши чародеи?

– Да.

– Могущественные чародеи! От амулета исходит большая сила.

– Ты боишься этой безделушки? – изумился Дор.

– Это не безделушка. Это действенное средство против врагов, использующих другую суть. Но амулет твоего брата ничем не может повредить мне. Моя сила много могущественнее, чем та, что заложена в его медведе. Просто мне неприятно, когда я ощущаю чужие чары. Мы поклоняемся волку, медведь – чуждый нам символ.

Изнывающему от любовного томления в груди Дору надоела нелепая болтовня.

– Тогда, может, пойдем в один из пустых покоев, – предложил он, тайком сглатывая слюну.

– Нет, мы поступим иначе. Мы пойдем ко мне.

– К тебе?

Должно быть, княжна почувствовала, как изменился голос Дора. Ее пальчики легонько стиснули могучее плечо юноши.

– Да, ко мне. Или ты боишься?

– Я же уже сказал тебе – нет! – сердито ответил росс. – Почему я должен бояться?! Где твои покои?

– Недалеко. Идем.

Княжна повела Дора по коридору мимо обеденной залы и дальше. Дойдя до знакомой площадки, где путь ветвился натрое, она избрала тот, что вел наверх. Длинная-длинная лестница, ничуть не короче той, что вела в подземелье. Иленна поднималась по ступенькам первой, ее белоснежное платье таинственно мерцало в свете факелов. Дор любовался стройной фигуркой и невольно, подавляя стыд, опускал глаза ниже, где мелькали тонкие изящные лодыжки. О, это было чрезвычайно соблазнительное зрелище! Дор поймал себя на том, что у него отчего-то сохнет во рту…

Комната Иленны оказалась небольшой и уютной. Значительную часть ее занимала стоявшая посередине высокая кровать с балдахином из полупрозрачной кисеи. У стены, напротив входа, размешался столик, над которым висел отполированный до блеска металлический диск, тускло отражавший свет затепленных на столике свечей. Прочие предметы меблировки терялись в темноте.