– А еще все слуги нашего почтенного кади – вероотступники и богохульцы, – добавил Рамзиян. – Все они поносили пророка и предались Иблису, творя пакостные движения и жертвы омерзительным древним джиннам.

– А, ты имеешь в виду «Детей Ваала», – догадался халиф. – Что ж, у нас найдется, кого спросить по этому делу. Ну, почтеннейший кади, – карие глаза правителя вдруг вспыхнули недобрым огнем. – Найдутся ли у тебя почтенные и вызывающие доверия свидетели, которые могли бы подтвердить твою невиновность?

Зунияр-хаджи устало покачал головой:

– Боюсь, что нет, мой господин. Аллах видит, я жил праведно, но никогда не старался выставлять свою праведность напоказ, так что если и есть свидетели, то…

– Ты не совсем прав, уважаемый! – послышался вдруг из толпы чей-то надтреснутый старческий голос. Обернувшись, Раничев узнал старого слугу Хайреддина и с облегчением перевел дух. Ну наконец-то!

Старик подошел к трону и глубоко поклонился.

– Слуга? – переспросил муфтий. – Это всего лишь слуга… Ясно, что он будет свидетельствовать в пользу своего хозяина. Допросить бы и остальных слуг – только где они? Поразбежались все от такого хозяина.

Тем не менее все показания Хайреддина были внимательно выслушаны. Зунияр-хаджи смотрел на него, сдерживая слезы, и, наконец не выдержав, подойдя ближе, обнял старика за плечи.

– Благодарю тебя, друг мой, ибо ты единственный, кто мог бы вступиться за меня – я знаю о несчастьях, настигнувших остальных моих слуг, некоторые из них хоть и могли бы что-то сказать, да не являются правоверными и не могут быть свидетелями в делах против Бога.

– Есть еще свидетельства в пользу обвиняемого Зунияра-хаджи?

– Есть! Я, Муккарам из Тефны, муэдзин мечети Олив, свидетельствую раз и навсегда перед Богом и людьми – почтеннейший Зунияр-хаджи никогда не пропускал ни одной пятничной молитвы и был образцом благочестия!

– Я, Зиннар ибн-Фелук, мухтасиб с рынка Баб-Джазира, свидетельствую…

– Я, Хаттаб ад-Рияс, торговец фруктами…

– Я, Мухреддин ас-Саиб…

– Я, Хаттам ибн-Халим…

– Я, Ибрагим ад-Хатуни…

Двадцать восемь человек выступили в защиту кади, и посрамленный муфтий Рамзиян, похожий на хитрого лиса, поспешно скрылся среди приближенных. А оправданный Зунияр-хаджи, почтеннейший и неподкупнейший кади, всегда судивший по справедливости и чести, со слезами на глазах вознес хвалу Аллаху.

– Молодец Хайреддин, – довольно улыбнулся Иван. – Все ж таки выполнил мое поручение. Собрать свидетелей – великое дело. Ну вот и оправдали нашего кади.

– И теперь он обвинит муфтия в лжесвидетельстве, – усмехнулся Жан-Люк. – Теперь уж самому Рамзияну придется оправдываться.