Сейчас Элий мог думать либо о бесконечности, либо о мелочах. Думать о Марции он был не в силах. Если бы Элий по-прежнему был гладиатором, он бы вышел на арену и бился, чтобы подарить ей кусочек счастья. Но сейчас он сражается на другой арене. Но он все равно будет драться. До конца.

На террасе послышались шаги – тяжелые – Кассия, и легкие, почти неслышные – Летти. Хорошо, что она здесь. Когда она рядом, легче.

Кассий завладел рукой больного и пощупал пульс, потом долго водил стетоскопом по груди и наконец облегченно выдохнул:

– Все как будто в норме. – И тут же стал упрекать. – Ты выходил из «тени»! Но я же запретил! Ты не понимаешь, что это значит! Куда тебя понесло, скажи на милость?!

– Я виделся с Марцией.

– Что? – Кассий решил, что Элий бредит. – Где виделся? Когда?

– Утром. На дороге. Она уехала из Рима. Навсегда. Я ее бросил.

– Что за чушь. Ты бросил ее?

– Да. Она сказала – выбирай. Я уезжаю. Уезжай со мной. Или оставайся. Но без меня. Я остался. Она хотела, чтобы я остался. И чтобы я выбрал. Не она. Так больнее. Это ее немного утешит. Я рад.

Кассий ничего не понимал в этом полубреду. Его поражало, как легко Элий говорит о своей потере. Но то была обманчивая легкость. Боль и легкость – эти два чувства Элий испытывал одновременно. Состояние ни с чем не сравнимое. Души нет. Прошлого нет. Марция потеряна – он помнил об этом каждую секунду. Почему бы после этого не шагать над пропастью, оттолкнув от себя землю? У него кружилась голова. Но он не должен упасть. Надо перейти на другую сторону и начать жить новой жизнью, не похожей на прежнюю.

– Немедленно уезжаем, – сказал медик. – Хотя, скорее всего, уже поздно, и гении устроили нам ловушку. У тебя есть полчаса на сборы, – Кассий досадовал то на себя, то на Элия, и не знал, на кого больше. – Мать Летти поручила мне охранять девочку. Я дал слово, что буду заботиться только о ней. И тут же его нарушил. И решил помочь еще и тебе. И вот я наказан за свою самонадеянность.

– Не ругай его, – вмешалась Летти, со смелостью истинно ребячьей, когда любимица уверена, что старшие ни за что ее не накажут, а приятеля-проказника могут высечь за ничтожную провинность. – Он не виноват.

– Не сочти это за попытку оправдаться, или за самонадеянность, но я могу спасти Летицию… – Элий протянул девочке руку. – Иди сюда…

В его жесте не было ни тепла, ни нежности – чисто механическое движение. Но Летиция не заметила этого и присела на кровать. Слишком близко. И это не укрылось от глаз Кассия Лентула. Но он уже ничего не понимал в происходящем.

– Летиция, что ты делала перед тем, как попала в аварию? Ты помнишь?