Вновь сделавшись министром, четырежды героический маршал не забыл старого недруга и поручил Алексею провести механизированную армию через ножку атомного гриба на Тоцком полигоне. В присутствии секретаря ЦК отказ выполнять преступный приказ и губить сотню тысяч бойцов был объявлен проявлением трусости, и Часов был сослан в Кушку. Это были жуткие годы разрушения армии, да и всей страны: кукурузная эпопея, расформирование авиационных и артиллерийских дивизий, чудовищная ложь с трибуны пленумов и съездов, пущенные под нож боевые корабли. Годы, когда из армии выгнали, не дав даже пенсии, полмиллиона офицеров. Годы, когда Хрущев и Жуков наперегонки рассказывали, что ракеты заменят нам и танки, и пушки, и самолеты, и крейсера с эсминцами.

После трех лет часовского сидения на границе с Афганом пришло сообщение, что министр зазнался, оторвался от партии, а потому пленум принял кадровое решение. Позже выяснилось, что Жукова отправили в балканский круиз на тяжелом крейсере «Севастополь». Мало того что моряки ненавидели маршала, разгромившего флот, вдобавок крейсером командовал капитан 1-го ранга Никодим Часов, собственноручно заперший отставного министра в матросской гауптвахте. Спустя месяц заместитель командующего бронетанковых войск маршал Манаев добился Лехиного назначения командиром механизированной армии в Германии с присвоением очередного звания. Вскоре они проводили в отставку Никодима, получившего на прощание адмиральские погоны и назначенного директором Северного пароходства.

А потом были операция «Анадырь» и сбитый над Кубой летучий шпион У-2. Командовавший группировкой советских войск генерал-лейтенант Часов мог лишь бессильно проклинать кремлевских идиотов, отправивших на Остров Свободы только ракеты, но забывших про спецбоеголовки к ним. Атомные заряды стояли только на нескольких крылатых ракетах противокорабельного класса. Когда же Вашингтон объявил блокаду и события галопом понеслись к Большой Развлекухе, оставалось лишь блефовать. Алексей приказал сбивать все чужие самолеты, которые приблизятся к кубинскому берегу на 20 км, а также демонстративно выставил две восьмидюймовые гаубицы напротив Гуантанамо, предупредив, что первый же выстрел американцев приведет к разрушению базы атомными снарядами. Американцы не знали, что у Часова имелся лишь один такой снаряд и меньше полусотни С-75. Лишь на третий день проскользнув мимо державших блокаду американских кораблей, в Сантьяго пришел «Тарас Шевченко», в трюмах и на палубе которого прибыли еще около сорока зенитных ракет, а также несколько мегатонных боевых частей для ракет средней дальности.