Он перевел дух и продолжил:

– Да, я. Пощечина общественному вкусу, зато не позволил обществу исковеркать собственную жизнь и – скажите только «Да!» – обеспечу и вам счастливую судьбу! Выходите за меня замуж, Берта. Погодите, не отвечайте. Знайте: я никак не стесню вас – ни в делах, ни в чем угодно другом, пока я в море, а вы на берегу. Я предлагаю вам свободу и возможность остаться собой. Ради вас же самой не отвергайте этого предложения!

– Мистер Портер…

– Ради вас – а не Конфедерации! – я готов даже совершать безумные глупости. Я переоборудую корабль в крейсер.

– Поздно.

– Что?

– Вам, Норман, это следовало сделать в начале войны. Или в середине. Или год назад. Но теперь… Знаете, – в ее хитром прищуре скользнуло непривычное, чисто девичье лукавство, – я понимаю деревенский обычай мелких джорджианских плантаций. Там девица на выданье не говорит «да» раньше, чем скажет «нет» трижды, иной раз все тому же джентльмену. Но вам это не грозит. Нет, мистер Портер, я не буду вашей женой. Вы подходите только по одному пункту, который сами и назвали.

Норман кивает. Он не выглядит слишком разочарованным.

– Ждал этого, но попробовать стоило… А два остальных, если не секрет?

– Сущие пустяки. Мой жених должен быть безусловно храбрее меня – это пункт второй. И я должна его любить – это пункт третий.

Спустя неделю газеты заполонили красочные описания ямайского пожара. Материалы перепечатали из британских газет, только проклятия заменили славословиями. Горящий контрабандный хлопок – удар подводных лодок почему-то пришелся по большому транспорту, который, пылая, разнес огонь по всему порту, всему городу, по всей равнине – до самых отрогов Голубых гор. Были еще какие-то взрывы. Броненосцы остались невредимы, но, выходя в море из ставшей негостеприимной бухты, столкнулись. Теперь один ожидает подъема, другой с трудом добрался до Санто-Доминго и интернирован испанскими властями.

Из четырех подводных лодок уничтожено две. Англичане также сообщали, что один из корветов охранения был торпедирован шестовой миной мористее порта, но успел расстрелять похожее на блокадопрорыватель судно, занимавшееся спуском подводных лодок. По крайней мере, у него были разбиты гребные колеса, отмечались пожары. Дальнейшие поиски в этом районе результатов не дали. Правда, кое-кого англичане подняли из воды.

Газеты требовали показательного расстрела военных преступников – поджог города вполне сойдет за бомбардировку, а бомбардировать порт без установления блокады и официального предупреждения – против правил, установленных сильнейшим флотом мира!