— Пепси? Чашка кофе? — на трех языках — испанском, каталонском и русском — предложил расторопный бармен — юркий, лет сорока, мужичок с благообразными усами.

— Как хорошо! По-русски почти все понимают, — усевшись за крайний столик, в который раз уже восхитилась Влада.

Вытянув губы, Громов подул в чашку:

— Ну не так чтоб уж все.

— Ага! Ты вчерашнюю электричку вспомни.

Да уж, вчера и в самом деле, по дороге домой забавный случай произошел. Только отъехали от Матаро, как в вагон заглянула дебелая тетка в зеленых шортах и шлепках, тут же и спросила, громко, как могла:

— Русские в вагоне есть?

Выкрикнула, естественно, по-русски, и тут же кто-то откликнулся:

— Да весь вагон!

Не весь, конечно, но добрых две трети — точно. Как в Южной Финляндии, где-нибудь в Иматре или Лаппеэнранте — без русского языка никак, потому что россияне — это деньги, и деньги весьма приличные.

— А ты что будешь, дорогой? — донеслось с соседнего столика, за которым только что расположилась молодая пара, парень и девушка лет слегка за двадцать. — Опять свое пиво?

— О, и тут наши! — обернулась Влада.

— Мы не ваши, — парень улыбнулся в ответ. — Мы из Украины.

Андрей хмыкнул: вот оно как — и тут бандеровцы!

Можно было б, конечно, тоже пивка попить, а не кофе, но… пива-то, оно уже прихвачено, целая сумка. Что ж, на жаре-то, на сухую лежать? Впрочем, не так и жарко, ветерок с моря дует очень даже бодрящий.

— Барон Рохо? — подойдя к столику, официант кивнул на майку Андрея. — Проклятый корабль.

— Корабль? — удивился Громов. — Какой еще корабль?

Андрей всегда думал, что группа «Барон Рохо» названа так в честь Манфреда фон Рихтгофена, знаменитого немецкого аса времен Первой мировой, летавшего на красном «юнкерсе» — отсюда и прозвище — «Красный Барон».

— Есть такой… сказка, да? — официант потрогал усы.

— Наверное, легенда, — поправил молодой человек.