Несмотря на теплую погоду, все прибывшие были в бараньих шапках. А еще каждый из запорожцев имел роскошные длинные усищи – или свисающие на грудь, или обмотанные вокруг собственных ушей. Особенно приколько это смотрелось на фоне недельной щетины.

– Кунсткамера! – шепнул стоящий рядом Мишка. – Какой-то феерический цирк уродов!

Каких-либо враждебных действий казаки не предпринимали, просто посматривали по сторонам. Особое внимание уделялось непривычного вида оружию и доспехам вышедших на берег солдат – наши бойцы были одеты в кованые полукирасы и держали в руках «Маузеры 98К» с примкнутыми штыками.

Запорожцы были поголовно вооружены саблями, а кроме этого, имели пистоли с колесцовыми замками. У некоторых за поясом торчали чуть ли не целые батареи – четыре-пять штук. А у оставшихся в лодке были видны длинные фитильные ружья.

– Я начальный воевода над всеми воинскими людьми московского царя в этих землях! – громко объявил я. – А кто старшим у вас?

Вперед гордо выступил мужик в обрывках когда-то красного кафтана. Рубахи на вояке не было, зато шаровары легко могли поспорить по объему с небольшим воздушным шаром. Правда, с такими дырищами шар бы не взлетел.

– Я старшо́й! – подбоченясь, заявил этот красавчик. – Кошевой атаман Петр Конашевич, по прозвищу Сагайдак!

– Екарный бабай! – послышался сзади шепот Суворова. – Так это сам Сагайдачный! Будущий гетман…

– Эй, а ведь я тебя знаю! – внезапно сказал стоящий прямо напротив меня одноглазый воин. – Ты у московского царя пехотой командовал! Я помню, как ты с двумя своими братами позапрошлой зимой в Путивль пришел.

– Точно! – Теперь и я узнал этого мужика. – Ты при царевиче Дмитрии сотником состоял. Только тогда ты с двумя глазами был!

– Так глаза я токмо в прошлом годе лишился! – сказал казак и весело расхохотался. Его товарищи немедленно поддержали одноглазого громким смехом, словно услышали забавную шутку. Я так и не понял, что смешного могло быть в факте увечья, но из вежливости улыбнулся.

Действительно, в период борьбы за власть несколько тысяч казаков воевало на стороне Дмитрия. Правда, все-таки были самой ненадежной частью войска. Но после захвата Москвы и коронации Дмитрий расстался с ними полюбовно – заплатил неплохие деньги и вручил дорогие подарки.

Ледок взаимного недоверия был сломан. Мы пригласили казацкую старши́ну откушать с дороги, чем бог послал. Я считал, что дружеский ужин неминуемо перерастет в разгульную ночную пирушку с обильными возлияниями, но казаки меня удивили – пили весьма умеренно. Оказалось, что выборные атаманы вообще не злоупотребляют алкоголем, а уж в походе и подавно.