К своему удивлению, Мередит взял Хейфеца за руку. Она была мягкой и теплой, но в ней не было жизненной силы. Когда Мередит сжимал его пальцы, они не сопротивлялись. Улыбка Мередита превратилась в усмешку.

– А этот сукин сын Рено… Он получил полк. В результате этой операции он получил полковника. Операции, проведенной, как говорят, под командованием президента. Для прессы Рено – главный герой. Он и Старик были лучшими друзьями. Надо слышать, как он говорит это. В первый день, когда мы вышли на службу уже в Райли, он собрал всех в гарнизонном театре, вышел на сцену, как маленький Патон, и ты знаешь, какие слова он произнес первыми. Он надулся и сказал: «Мы собираемся многое изменить здесь, друзья». Он сказал, глядя мне прямо в глаза, что он собирается по-своему реорганизовать полк. – Мередит засмеялся. – Председатель Комитета начальников штабов любит его.

– Затем эти чертовы русские. Они нас продали, Дейв. Это ясно, как день. Но сейчас никто об этом и слушать не хочет. Война закончилась. И русские – наши лучшие друзья.

Мередит крепче сжал руку своего товарища. Ему хотелось, чтобы он ответил. Хоть что-нибудь.

– Я собираюсь уходить, – сказал он. – Ты ведь знаешь, каким был Старик. Он бы мне сказал оставаться в полку, несмотря ни на что, и делать все возможное, чтобы сдерживать Рено и не дать ему нанести вред полку. Но я просто не могу, Дейв. Я знаю, что ты меня понимаешь. Иногда Старик слишком многого от нас хотел. – Казалось, рука съежилась от пожатия Мередита. Он вдруг отпустил руку, боясь, что он делает Хейфецу больно. Но рука никак не реагировала. Ему это просто показалось. – Я все же ухожу из Седьмого десантного. Такер Уильямс направлен в Хуачуку с разрешением провести реорганизацию разведывательной школы, и я еду с ним в качестве начальника штаба. Кто знает, может, на этот раз у нас все получится. Если они, конечно, не закроют это заведение опять. Боже, мирный договор даже еще не подписан, а Конгресс уже изыскивает способы сокращения военных расходов.

Мередит совсем отпустил руку своего товарища. В другой части палаты один из пациентов издал булькающий горловой звук, затем его тело начало дергаться, как у выброшенной на палубу корабля рыбы. Дежурная сестра выбежала из-за своей тележки, перевернула больного на живот и помогла ему рыгнуть, как будто это был грудной ребенок.

– Дейв, мне надо идти. Мне предстоит чертовски долгая дорога, и у меня очень мало времени. Такер Уильямс хотел, чтобы я там был еще вчера. Ты же знаешь, как это бывает. Я хочу доехать до Кронвилля сегодня вечером.