Мередит встал. Он вдруг представил, что сейчас произойдет что-нибудь необычное, что Хейфец начнет плакать или как-нибудь еще даст понять, что он все понимает. Но глаза только продолжали беспорядочно двигаться то вправо, то влево, то вверх, то вниз, а рот его немного открылся, как будто он навсегда застыл в этом желании что-то сказать. Трудно было поверить, что Хейфец понял хоть слово.

Из маленьких громкоговорителей раздавалась популярная песня о счастье быть влюбленным.

– Ты знаешь, я ушел от Морин, – вдруг сказал Мередит. – Я не могу объяснить этого. Я просто не смог вернуться. – Он улыбнулся, посмотрев вниз на Хейфеца. – Ты ведь знаешь, иногда Старик бывал прямо-таки сумасшедшим. Я помню, да, это было очень, очень давно. Старый сукин сын дал мне книжку «Гекльберри Финн» и приказал мне ее прочитать. Он сказал, что это была его любимая книга. Я никогда не мог представить себя в роли негра Джима. Но я думаю, что у Старика на уме было совсем другое. Сейчас же я себя чувствую немного похожим на Гекльберри в конце книги. Только на взрослого Гекльберри. – Он откинул голову назад и заплакал.

– Я не знаю, что делать, Дейв, – сказал он. – Я просто не знаю, что делать.

В Москве шел снег. И Валя пыталась заставить себя одеться и пойти в парк. Было бы очень здорово погулять, чуть-чуть. Но она даже не попыталась встать с дивана. По телевизору седовласый человек рассказывал об экономическом положении.

Американцы ушли. Ее восстановили на работе в школе, и учителя сделали вид, что ничего не произошло. С тех пор, как ушли американцы, офицеры службы государственной безопасности больше не показывались. Но ей все время казалось, что они где-то рядом и наблюдают за ней.

Она несколько раз ходила развлекаться с Таней и один раз с Нарицким. Но ей это теперь не нравилось. В последние несколько недель она регулярно отказывалась от всяких приглашений и проводила дома все время, когда не работала в школе и не стояла в очередях за продуктами.

Она даже думала взять кошку, но ей не очень нравилась мысль о том, что она будет жить у нее дома.

Она думала о будущем и ничего хорошего для себя там не видела. Она смотрелась в зеркало и чувствовала, как у нее холодеет спина.

У нее с ноября не было месячных. Скоро ей придется опять идти в клинику. Иногда она думала, не оставить ли ей ребенка, но, как только она представляла себе все ожидающие ее трудности, эта мысль теряла для нее всякую привлекательность. Все-таки лучше завести кошку. И ей не хотелось портить фигуру. Пока оставалась хоть какая-то надежда.