— Зачем выдаём, все умеют кроме женщин.

— Что-то я никого не вижу.

— Так обед скоро, ждут мужиков дома. Борщец греют, мясо жарят, салатик нарезают.

— Да вас тут с такой лафой. Климатом, снабжением должно быть как минимум миллион. Да китайцы не обрезанные же!

— Размечтался майор, хрена лысого. Хранители держат население базы в границах. Женщина на территории не может родить более одного раза.

— А за территорией?

— А кто ж её туда отпустит. Сама не пойдёт.

— А если двойня?

— Ух, и дотошный ты! Было дело, раз пять!

— А больница?

— Так не болеем. Разве что насморк. Простуда. А санчасть есть — на всякий тяжёлый случай.

— А были случаи?

— Были, когда забастовку устроили.

— Что устроили? Забастовку? Военные?

— А что — вертолёт упал, экипаж наш — сгорел в джунглях, пока добрались. Ну, мы в море и не пошли.

— И что?

— Явились. Начали мозги промывать. А мы упёрлись рогом — или самые новейшие системы тащи с Земли или сам патрулируй. С тех пор вертолёты с катапультами, лодки со спаскамерами. Бронетехника — последней модели.

— А броня вам зачем?

— Раз дед Урагхбека устроил штурм сразу в нескольких местах, огнемётов у тех китайцев не было. Разведчики смогли в одном месте снять часового и прорваться на стену. Через час орда, как муравьи, заполнила территорию. Китайцев вырезали. Но они дали нам время схорониться. Мы баб в бомбоубежища закрыли и держали оборону пирса и доков со складами, пока все свободные от вахт по переходам стягивались к докам. Тут и завелась наша техника. Стрелы её не берут. Дорогу и пляж очистили быстро. А лес ночью через тепловизоры расстреляли. Правда, ордынцы утащили пару вышек за стену, ограждение набережной, металлические двери, холодильники, инструмент, разграбили жильё. Пожары тушили. Гонялись за теми, что выжили — месяц. Перебили всех. Трупы выкинули на опушке вырубки предполья стены. Потом саму стену восстанавливали. Огнемёты прилаживали. Отстроились. Китайцев нам снова подкинули хозяева планеты. В общем сейчас потерь нет. С ордынцами уговор мирный. Иногда лечим ихних людей. Такие дела.

— А если Урагхбек нарушит договор?