— Вас понял, передаю данные по цели.

— Какая дальность объекта от Ганшипа?

— Двести семьдесят километров. Но ганшип не успевает набрать высоту.

— Пусть постарается! Не жалеет двигатели!

— Коммандер, движки перегреваются! Птичка загружена боеприпасами для поддержки наземной операции по полной программе.

— Сбрасывайте боеприпасы.

— Сэр! Подтвердить команду на сброс боезапаса.

— Я — Брински, — специально для магнитофона, — Приказываю сбросить боезапас, облегчить самолёт, перехватить объект и сбить к чертовой матери тем, что останется в лентах! Только попробуйте промазать, летуны! Вопросы есть?

— Нет, сэр!

— Вертолётам огневой поддержки и транспортно-десантным в Триполи — быть в готовности к поисково-спасательной операции. Как поняли?

— Вас поняли — Первый! Греем двигатели!

— Сбейте и найдите мне их наглые задницы, парни! Иначе — я найду ваши!

Райт не собирался давать Ракушке ни одного шанса и полностью хотел использовать любую возможность, чтоб идентифицировать тех, кто, как он думал, угробил авианосную ударную группировку у берегов Ирана. Живыми или мертвыми, по частям или целиком, но обязательно приволочь к подножию Белого дома и настоящим хозяевам Америки и мира исполненную миссию. Оставалось только ждать и догонять.

А на Ракушке под воздействием допинга Серега, используя разреженность воздуха на большой высоте, увеличил скорость до максимума — семисот километров в час.

— Что-то подозрительно долго тихо? Неужто отстали? — тарелка летела без новых встреч, гостей и препятствий почти полчаса и отмахала не менее трёхсот километров.

— Ой, не каркай Геннадий Петрович! Серый, что по экранам?

— Щупают гады постоянно! Радар в Европе подключили! Спутник пытается тоже. Впечатление такое, что мы из колечка вырвались, а они нас гонят и засаду с капканом ставят впереди.

— Следи, следи за обстановкой. Сколько нам до полной темноты?

— Часов восемь. Сейчас двенадцать пятьдесят. Лето.

— Сколько до береговой черты?