— Я уверен, что он имел в виду машину. Это может быть нашим спасением, Корнелиус.

— Уходим.

2. Игнорируйте совет раздеваться с большой скоростью

2. Игнорируйте совет раздеваться с большой скоростью

Коутрубуссис тяжело пересек улицу и вошел в ворота фазаньего питомника, где располагались его апартаменты. Джерри проследовал за ним по опасным для хождения ступеням, окруженным с двух сторон раскрошенными, распадающимися статуями, до темного зала, заполненного тусклым блеском лакированных дверей и незримым хлопаньем крыльев.

Они прошли по молчаливым коридорам, пересекли тихие дворики и поднимались вверх по лестницам до тех пор, пока наконец не очутились в самой сердцевине старого викторианского особняка.

Коутрубуссис остановился перед дверью балкона на втором этаже, который возвышался над горным садом, заполненным разнообразными певчими птицами.

Деревянная дверь была наполовину ободрана, и тонкая желтая обивка свисала с ее верхней половины.

— Ну вот, мы и пришли, — сказал Коутрубуссис.

Они находились в залитом солнечным светом кабинете Коутрубуссиса. На небольшом возвышении справа стояла латунная кровать, в изголовье которой виднелась яркая, кричащая, покрытая сверкающей эмалью райская птица. Кровать была застелена турецким покрывалось темно-красного, желтого и голубого цветов.

На наборном полу слева располагался белого цвета довольно глубокий буфет с плитой для приготовления пищи, умывальником и другими необходимыми предметами.

Довольно достойно выглядевший ковер фирмы «Старое золото» покрывал почти весь пол и частично ступени; стоящий вблизи удаленной стены большой яркий видеоэкран был полон скользящим потоком часто меняющихся цветных изображений.

В углах этой большой комнаты, поближе к потолку, были подвешены четыре стереоколонки. Посередине ее стояли на коленях две девушки, одетые в отделанные перьями кружевные одежды, лица которых не носили следов усиленного воздействия косметики. Однако на девушках было надето большое количество колец и серег, а их глаза были искусно подкрашены.

Как только девушки взглянули в своей мягкой манере на Джерри, он вспомнил их.

— Привет, Джерри, — ласково промурлыкала Морин Групье.

— Привет, Джерри, — ласково промурлыкала Барбара Групье.

— Морин и Барбара некоторое время остаются со мной, — Коутрубуссис слегка подтянул галстук, — они сейчас находятся на пути между двумя группами.

Волосы Морин были медового цвета, а волосы Барбары — каштанового; они изящно поднялись, прошли в кухню, откуда вернулись с двумя жестянками.

Морин завела старую пластинку Зутта Мани. Комнату заполнили мягкие звуки, а световой экран, стоящий у стены, отобразил изменявшийся ритм цветомузыки.