Корнелиус старался устроиться поудобнее на твердом металлическом сиденье, но ему это никак не удавалось. Они на что-то наехали, машину подбросило, и все схватились за рукоятки, чтобы не стукнуться. В машине было очень жарко, несмотря на то, что они открыли вентиляционный люк. Члены экипажа, которые обычно ездили на этих машинах, надевали противогазы.

— Может, вы и правы, — согласился Корнелиус.

Он увидел фигуры людей с винтовками в руках, которые двигались по вершине холма, недалеко от того места, где горел дом. Хотя, казалось, они не представляли никакой опасности для них, он не спускал с них глаз. Его пулемет имел особенность заедать в самый неподходящий момент. Он вытащил револьвер «смит-и-вессон» 45 калибра, взятый, как и все остальное оружие, из императорского военного музея, и проверил его. Он работал нормально.

Его беспокоила судьба его жены и детей, о которых он не вспоминал годами. В уме у него был список:

Одна женщина,

один мальчик,

одна девочка.

Недавно какая-то женщина сначала отравила газом своих маленьких детей, мальчика и девочку, а потом перерезала вены себе. Все трое умерли. Не было никаких оснований даже предположить, что это были именно его жена и его дети. Но в сообщении говорилось что-то о каком-то Неле Кауварде и Гертруде Лоуренсе, и это, казалось, было ключом к разгадке чего-то давно и хорошо знакомого. Он вытер с лица пыль и пот и посмотрел на Карен фон Крупп, сидевшую в противоположном углу кабины, широко расставив ноги, юбка у нее задралась. Она была слишком стара. Но он восхищался ее выносливостью.

— Какой дурак решил, что высокогорье — безопасное место, — уже не в первый раз повторил епископ Бисли. — Эти шотландцы — варвары. Я говорил, что нужно было делать ставку на остров Скилли. А здесь мы понапрасну потратили три месяца и десятки раз рисковали своей жизнью.

Машина притормозила.

— Мне кажется, я вижу море.

Джерри подумал: «Как меня угораздило связаться с этими людьми».

— Темнеет, — сказал Колльер. Он встал со своего места и потянулся. Гранаты, висевшие у него на поясе, стукнулись друг о друга.

— Может, остановимся и разобьем лагерь для ночлега?

— Нет, давайте сначала доедем до дороги, которая проходит вдоль берега, если ее еще не разрушили, — сказал епископ Бисли. Он посмотрел через плечо на Джерри, прямо ему в глаза. Самодовольно ухмыльнулся. — Что с вами? Разве чувство вины — это не выдумка писателей? — Он фыркнул, как бы намекая на что-то неприличное. — Может ли истинный злодей испытывать чувство вины? Вы, конечно, можете возразить, что злодеяния являются честной реакцией на то притворство, которое мы называем «чувством вины». Раскаяние — это, конечно, совсем другое дело. — И он отвернулся, сосредоточив все внимание на дороге.