— Не знаете, у кого может просить разрешение второй человек в вашей компании? Вот и сюда не пришел. Вас прислал. Впрочем, как и сам Прилучный, срочно отъехал в дальние теплые края. Захотелось погреться на теплом солнышке. Что-то им втемяшилось в голову, о моем стремлении отомстить. С чего бы это? У него охрана не чета моей, и никаких причин на резкие действия у меня, вроде бы не было. А ведь так странно совпало! Как наемник пропал, самолет уже принялись заправлять. Короче, зачем говорить дурацкими намекам? Я имею в кармане всех. От киллера и посредника до отдавшего приказ. Для суда этого не достаточно. Прилучный выкрутится. Для серьезного скандала и испорченной на Западе репутации — выше головы. После этого не видать ему кредита как своих ушей. Сколько там на вас долгов весит, под миллиард? Ой, ждут вас большие проблемы. А я очень постараюсь их увеличить. Наше телевидение и газеты олигархов не любят, и скандал произойдет не шуточный.

— Что вы хотите, Андрей Николаевич? — поморщившись, спросил Карпов. — Давайте без лозунгов. У вас есть возможность устроить нам серьезные неприятности. Не фатальные. Шуму будет много, толку нет. Разбирательство будет идти годами, суд ничего не даст. Сгниет ваш подозрительный свидетель в камере. Да и мы сидеть спокойно не будем. Есть и про вас, чем угостить падкие до сенсаций газеты. Мы все на этом очень много потеряем. И то, что вы позвали меня поговорить тет-а-тет, говорит о желании договориться. Что вам надо?

- "Североникель". Контрольный пакет.

— Чего?

— Да, да. Вот те самые пятьдесят один процент приватизированные. Я уступил в свое время и не полез на залоговой аукцион. Уж очень меня попросили. Когда государство хочет продать своему человеку, лучше не становиться у него на пути. Не у нахрапистого бизнесмена, а у государственных товарищей. Кто победит на залоговом аукционе было известно заранее. И то хлеб, что ничего не отняли. Могли. Вся эта история с Мусой слишком нехорошо прозвучала.

Я не стал становиться в позу и кричать про возмездие по поводу Даргиева. Извините, вы, видимо, приняли это за боязнь? Я давно никого и ничего не боюсь. Если начал всегда иду до конца. Я просто не хотел вызывать обострение без причины. Это ведь вам важно забрать все, а я вполне удовлетворяюсь долей и своим человеком в совете директоров. Меня уже давно не пытаются обмануть. Все знают про последствия. На многое можно закрыть глаза и договориться, но вот покушения на жизнь я не спущу. Наши отношения перешли на новый, крайне неприятный уровень. Мне все равно, как это будет проделано. Найдут ошибки в соответствии с нашим законодательством или Прилучный внезапно выяснит неспособность выполнять дополнительные условия конкурса по финансирования инвестиционной программы и выплате долгов предприятию. Вы просто продадите мне акции и тихо удалитесь. За ту самую стоимость, что отдали государству.