– Русская болезнь.

– Не без этого, – признал без улыбки. – Два из пяти канцеляристов не просыхают, а двое не токмо гуляют – еще и писать плохо умеют.

– Появятся новые – проще станет избавиться от негодных.

– Да разве же в одном пьянстве дело? Оплата труда работника канцелярии составляет от семидесяти до ста двадцати рублей в год. Разброс в жалованье самой массовой категории, копиистов – от девяноста до пятнадцати рублей. Низшая граница – это заработок не особо умелого ремесленника. Так на что пьют?

– Взятки, – заинтересованный разговором с умным оппонентом, отвечаю. Всегда полезно отточить аргументы для будущих споров на соображающем. Чужим глазом недостатки теории вскрываются быстрее и удачнее.

– Берут, – соглашается. – Жить надо? При Петре Алексеевиче случалось, годами не платили. Сейчас до такого не доходит, ан задержки постоянно. Нет денег! А ты мечтаешь еще толпу получающих добавить.

– Денег нет никогда. Их всегда не хватает государству. И все же мы должны думать о будущем. Не враз же появятся новые канцелярские работники и сразу станут получать солидные суммы. Первые выпуски через два-три года, и поступать в гимназии, – есть уже одна в Санкт-Петербурге, точно выяснил, не новая идея, – должны уже имеющие начальное образование. За тем и школы нужны. А брать в них любых желающих за малую плату или способных очень. Определенный процент на кошт казенный для, – я запнулся: «социальный лифт» прозвучит неуместно, – годных по уму, а не знатности, – закончил неловко.

Это он должен понять. Сам с подозрительным происхождением, и не могли не тыкать в свое время снисходительно и неприятно. Да и я не из Рюриковичей. Неужели не клюнет? Взять школы под церковный патронаж – это неплохой кусок бюджетного пирога.

А расходы откуда? – потребовал внутренний голос. А учителя те же попы, и лишние труды их не обрадуют. Жалобы на кого посыплются? Да смогут ли они чему научить?

– Экзамены сдают – дальше переводят, – отодвигая несвоевременные заботы, продолжаю гнуть свое. Останавливаться поздно. – Нет – нечего казенные средства тратить. И не учить философии и прочим высоким наукам. России нужны не заумники, а знающие бухгалтерию, скоропись да законы.

– Практично, – признал, определенно с оттенком уважения. – Да несвоевременно. Сиди! – резко приказал, когда я вскинулся. – Не за тем пришел, хоть и разговор любопытный вышел. Просила меня государыня всемилостивейшая Анна Иоанновна высказать мнение о баснях твоих и сказках.

Это до назначения к Лизе секретарем или после?

– Молчишь? – Феофан усмехнулся. – Язык внезапно проглотил? Нелояльности не узрел, однако некий оттенок вольнодумства определено присутствует.