***
Терновский хотел было сделать замечание напарнику, но сообразив, что сейчас никто их тут не слышит, лишь недовольно скривился. Стоя у двери и поглядывая за сидящими в машине 'сторожами', он вслушивался в странно щемящие слова этой песни, удивляясь, что сам раньше не слышал такого. А Павла дописывала свой отчет, и ничуть не стесняясь друга, мурлыкала себе под нос комсомольский мотив своей юности на чистом русском…
'Остался дом за дымкою степно-ою, Не скоро я к нему вернусь обратно. Ты только будь, пожалуйста, со мно-ою Товарищ Правда, товарищ Правда Ты только будь, пожалуйста, со мно-ою Товарищ Пра-авда…'
Когда сложенные в несколько раз и обернутые картоном бумажные листы, были надежно обернуты вокруг флакона с бензином, примотаны бечевкой, и переданы Терновскому, тот не выдержал и снова спросил.
— Адам. Как другу мне скажи… Ну, КАК все это у тебя получается? Только в этот раз правду ответь!
— Ты о чем, Андрюша? И пора бы тебе уже четко формулировать свои вопросы, чтобы не нужно было по пять раз тебя переспрашивать.
— Не юли комэск! Все ты сразу понял. Я тебя спрашиваю, как ты умудряешься между своими идиотскими выходками что-то полезное для нашего задания делать?
— Гм. Правде-то ты навряд ли поверишь. Так тебе точно честный ответ нужен?
— Разумеется, честный!
— Не знаю… Да-да, не знаю. Вот только, пожалуйста, не спеши обижаться! Но я, ведь и правда, не знаю, как это так у меня выходит. Вроде того, чувствую я, что полезнее было бы вот так в этот раз поступить, а не иначе. И все. Ну, вот и поступаю…
— То есть, ты хочешь мне тут втереть, что ничего из того что вышло, ты заранее не планировал?!