Зато я получил очередное недовольство во множествах сообщений и неприятные разговоры за спиной. Жители Альбиона были убеждены в своем огромном вкладе в общее дело (так и есть), недовольны потерями рекрутов и отсутствием достижений. Так мог иссякнуть основной источник пополнений после потери Батавии. Людям требовалось нечто более зримое и достаточно весомое, чем бесконечные маневры перед носом франков. Что именно из-за этих действий они и не смогли пройти на юг, находясь под постоянной угрозой и не получив возможность расправиться с Континентальной армией вдалеке от войны, мало кого трогало. А вот собственные сгоревшие дома крайне волновали.

В этой обстановке требовалось действовать незамедлительно. Отступающий обоз растянулся на огромное расстояние. За шесть дней франки прошли всего тридцать пять миль, давая прекрасную возможность догнать, разрезать корпус внезапным ударом и уничтожить по частям. Или хотя бы серьезно потрепать. Поскольку в авангарде двигалась Первая дивизия в количестве четырех тысяч человек в сопровождении легкой конницы из местных республиканцев, в середине Вторая численностью до шести тысяч, сопровождающая основную часть беженцев, а замыкала Третья в составе четырех тысяч гренадеров и легкой пехоты при поддержке кирасиров, то требовалось нанести несколько одновременных ударов, связав действиями и не позволив соединиться в один кулак.

План предусматривал согласованные атаки четырьмя отрядами, находившимися на изрядном расстоянии. В тот момент все казалось четко расписанным и достаточно ясным. Позже на практике план оказался излишне сложным, да еще сказалось отсутствие необходимой координации. Первый отряд под командованием генерала Луазона элементарно опоздал к началу и в результате практически не участвовал в сражении, позволив перебросить вражеские части в опасное место. Затеянная им перестрелка продолжалась три часа и ни одной стороне существенного успеха не принесла. Не того от опытного офицера ожидал.

Полковник Эрсан, вместо того чтобы обойти мельницу и пару каменных домов, занятых франками, и идти дальше, принялся их штурмовать. Легкие орудия, имеющиеся в его распоряжении, стен не пробивали, и когда наконец добился успеха, помощь уже не требовалась. Вместо наступления пришлось поспешно уходить. Хорошо еще пушки не бросил впопыхах, но вот гордая демонстрация трех десятков пленных более несдержанного могла бы и довести до мордобития. Не успех вышел, а глупость.

Один Рюффен сумел правильно разыграть карты и нанес немалый урон корпусу франков. Однако и он из-за отсутствия соседей вынужденно отошел, не доведя до победы атаку.