— Мемуары, где зарыты несметные сокровища… — самонадеянный франт, разбитый страшной догадкой, подавленно, как эхо, повторил последние слова. Он полностью перестал себя контролировать. В расстроенных чувствах мужчина оперся на хлипкое апельсиновое дерево, засунул палец в рот и начал нервно грызть ногти.

— Ой! Только, это секрет, — красавица внезапно встрепенулась и в смущении прикрыла рот ладошкой. — Хейлли попросил Элизабет не говорить об этом, никому… и даже ни одного словечка папе!

— Не говорить… папе… — раздавленный черной завистью воздыхатель, почти потерял ощущение реальности…

* * *

Остров Ямайка.

На следующий день.

В доме одного несчастного, разбитого горем от потери большой суммы денег.

В чудесное, душистое январское утро в открытые окна большого, серого, двухэтажного дома с бесконечного морского простора дул теплый, игривый ветер. Он был насыщен приятным ароматом, состоящим из смеси запахов душистого кедра, ямайского перца и кампешевого дерева.

— Ужасная погода! — недовольно произнес чопорный хозяин дома. Его решительный взгляд черных глаз и правильной формы нос гармонировали с твердыми складками губ. Синева под глазами, прикрытыми набрякшими веками, подчеркивала блеск его взгляда, полного возмущения, недовольства и раздражения. Он громко захлопнул окно. Затем резко задернул занавески и направился вглубь большой, освещенной свечами комнаты. Его продолговатое лицо покрылось свинцовой бледностью. Походка выражала полное недовольство окружающим миром. Хотя на улице было тепло, в камине кабинета горел огонь. Всю середину комнаты занимал квадратный стол с книгами и бумагами, поверх которых лежала развернутая огромная карта острова.

— Не в моем характере причинять кому-либо вред или радоваться чьей-либо гибели… — философски произнес обиженный, подойдя к столу. — Но, Владыка небесный! Как можно было, имея более чем трехкратное превосходство в людях позволить себя одурачить, потерять корабль, пропасть посередине океана вместе с опытной командой и главное, упустить сокровища? — Он прорычал в гневе и раздраженно ударил по столешнице. — Как? Не понимаю? Не понимаю! — Повторил он несколько раз одно и то же слово в разной интонации. — Ладно, на этот вопрос я получу ответ позже. Сейчас меня интересует другое.

Мужчина достал небольшой колокольчик и резко позвонил в него. Мелодичный, приятный звук разнесся в сонном воздухе дремлющего дома.

В комнату тенью проскользнул слуга — негр.